Читаем Первые леди Рима полностью

Относительно взаимоотношений Адриана и Антиноя мнения писателей античности разделились: некоторые из них изображали страсть Адриана к мальчику как слишком неприкрытую. Но благодаря поразительно большому числу сохранившихся скульптур этого прекрасного греческого мальчика, образ которого внушал пылкое обожание собирателям произведений искусства в XVIII веке, ныне Антиной почитается как образ гея. Безусловно, превращение его в подобного идола питалось появлениями многих отрицательных характеристик Сабины: от упреков этой занудной мегеры Адриан с благодарностью сбегал в объятия своего золотисторукого мальчика-бога.[648] Компаньонка Сабины по путешествию, Юлия Балбилла, в наши дни иногда рассматривается как ухудшенный вариант царицы Сафо. Эта трактовка подкрепляется тем фактом, что Балбилла писала на том самом греческом диалекте, которым пользовалась знаменитая поэтесса с Лесбоса.[649]

На большую часть 130 года свита императора обосновалась в Александрии, периодически отваживаясь на охотничьи вылазки в палящую пустыню, посещая пирамиды и Долину царей, оказывая почтение гробницам героев прошлого Помпея и Александра Великого. А потом однажды приятный круиз вверх по реке Нил закончился трагедией, достойной страниц романов Агаты Кристи: Антиной непостижимым образом утонул при обстоятельствах, которые разные авторы описывают по-разному, называя и несчастным случаем, и самоубийством, и даже человеческим жертвоприношением, придуманным, чтобы помочь заклинанию сделать жизнь Адриана дольше.[650]

Преданность Адриана памяти Антиноя стала легендарной. Даже если он был убит по приказу императора, весь римский мир от края до края оказался буквально заполонен образами этого неизвестного юноши из Вифинии. Камень в основание города, названного Антинополисом, был заложен 30 октября на берегу Нила — рядом с местом, где он встретил свою судьбу. Храмы объявили о создании нового культа в его честь: этот жест вызвал шепотки среди тех, кто отметил, что император не устраивал такого шума по поводу смерти собственной сестры.[651]

Вскоре императорская свита прибыла к Колоссу Мемнона, где четыре строки, написанные Балбиллой, сохранили свидетельство их визита между 19 и 21 ноября.[652]

Присутствие в свите императрицы Рима незнакомой нам по другим источникам поэтессы, увенчанной лавровым венком в Коммагене (возле современной границы Турции с Сирией), интригует. Поэтессы действительно были известны в римском обществе с дней Республики — хотя единственная поэма на латинском языке, написанная женщиной и сохранившаяся до наших дней, вышла из-под стила аристократки Сульпиции, современницы дочери Августа Юлии. Элегантные стихи Сульпиции о ее любви к человеку по имени Церинт сохранились среди бумаг Тибулла, протеже ее дяди Мессала.[653]

Однако любовную поэзию считали подозрительным занятием для женщины. Во времена Республики она использовалась как свидетельство против очерненной матроны Семпронии, известной поэтессы; общество дам времен ранней Империи, которое по-любительски занималось модным составлением ядовитых эпиграмм, рисковало, в свою очередь, попасть под издевки сатириков, которые называли их «сороками» и глумились над ними за попытку соревноваться с великой Сафо.[654]

Балбилла, сестра друга Адриана, связанная с королевской семьей, была последовательницей Сафо, как показывает выбор ею поэтического размера. Она вполне могла попасть под такие же нападки. Сорок пять плохо сохранившихся строк, посвященных Сабине и Адриану, — вот все, что осталось от ее творчества, и это, безусловно, мало для рецензирования. Один критик уже нашего времени объявил их «отвратительными».[655] Но тем не менее они являются драгоценными фрагментами слишком редкой категории свидетельств из эпохи античности, написанных женщиной, для которых Колосс Мемнона оказался истинным хранилищем. Еще три женщины — Дамо, Дионисия и Сицилия Требулла — также подписались, как авторы строк, оставленных на ногах статуи.[656] Прямо под последними четырьмя строками Балбиллы размещен короткий постскриптум, посвященный совершенству Колосса, — он был добавлен самой Сабиной.[657] В молчании, оставленном женщинами древности, такие отзвуки из прошлого, когда на мгновение слабо доносится женский голос, не могут помочь исследователю, но задевают струну, заставляющую его двигаться дальше, особенно в отношении Сабины, персоны туманной и противоречивой.