Читаем Первомост полностью

Но ни холодного расчета, ни прозрений в будущее не было в поведении Маркерия. Видимо, придется признать, что первоначально была обычная благосклонность к девочке, за что Светляна, возможно, платила тем же самым. Взаимное расположение как бы уединяло их, двое детей были оставлены окружающим миром наедине с их увлечениями и хлопотами, — собственно, Светляна, кажется, и не имела слишком много хлопот, все выпадало на долю Маркерия, он первым почувствовал неудобство от безмолвности Светляны, ему надлежало найти пути, по которым он должен вывести девочку к языку, как оказалось, не легкое это было дело, но и отрок был не из малодушных и не собирался отступать при первых неудачах.

Точно так же он когда-то учился ездить на конях. Не мог удержаться на круглой конской спине, сползал набок, падал иногда прямо на землю, больно ударяясь о твердый грунт, умная скотина всегда осторожно поднимала копыта, чтобы не задеть малыша. Конский Дядька, выступавший учителем Маркерия, умирал со смеху, но ни смех товарища, ни собственная неуклюжесть, ни полное изнеможение после множества неудачных попыток удержаться на конской спине не могли повлиять на упрямство паренька, он решил во что бы то ни стало научиться ездить за один день и научился!

Но там был только он один, все зависело от его собственных усилий, а тут он столкнулся с чужой волей, капризной, загадочной, иногда возмутительно непоследовательной.

Он делал для Светляны свистульки из вербной коры, пищалки из широких листьев травы, дудки из старого камыша, из молодых плетей тыквы, из стрелок, делал даже сопелки из калины, девочка забавлялась то тем, то другим, легко и охотно извлекала из них звуки (вербовые, камышовые, калиновые), но разве ветер не насвистывает точно так же, а то еще сильнее?

Он пытался рассмешить девочку. Иногда и жестоким смехом. Привязывал собаке к хвосту вывалянный в гречишной золе надутый свиной пузырь, бросив в него несколько горошин, чтобы тарахтело и гремело за хвостом у перепуганного пса. Собака отчаянно металась в стремлении удрать от громыхающей погони, но чем сильней она бежала, тем громче тарахтело позади, будто там собрались все собачьи смерти воедино. Маркерий заливался смехом при виде такого зрелища, а Светляна только молча кривилась в скупой улыбке, сквозь которую довольно отчетливо проглядывало осуждение этой затеи Маркерия.

Тогда он захотел вызвать восторг своей преданностью.

— Хочешь? — допытывался он. — Я сделаю для тебя все, что захочешь!

Светляна молчала.

— Ну чего ты хочешь? — не унимался мальчик.

Светляна смотрела на него своими серыми пронзительными глазами, но не произносила ни слова, ни звука.

— Яблок нарву тебе у самого Мытника! — выпячивал грудь Маркерий.

Яблок было полно и у Положаев, но ведь это же доступно, стоит лишь протянуть руку — и уже есть. А у Мытника нужно перелезать через высокие заборы, успеть увернуться от острых собачьих зубов, потому что там бегают злые, как волки, псы. У Мытника яблоки добываются горько, зато они куда вкуснее своих собственных! Правда, можно было бы просто пойти и попросить запретных плодов у тетки Первославы, но толстая тетка непременно станет упрекать в том, что ты голодранец и сорвиголова, кроме того, прошеное яблоко — уже не яблоко, а вроде бы черствая краюха, которую дают в милостыню нищему.

Маркерий не хотел быть попрошайкой — он хотел раздобыть для Светляны яблок из сада Мытника! Пробирался через забор, проскакивал мимо кладовки Мытника, где хранилось бесчисленное множество всякого добра, взбирался на самую высокую яблоню так, чтобы его видели, набивал полную пазуху яблок, потом бежал к Светляне с краденым подарком, часто сопровождаемый гневным криком тетки Первославы, а то и самого Мытника и каждый раз отчаянно спасаясь от острых собачьих зубов, избегнуть которых — плачь или смейся! не удавалось никогда.

И хотя бы слово благодарности от упрямой молчальницы.

Девочка, прозванная Кобылкой, случайно узнав о заботах Маркерия, презрительно надула губы и сказала:

— Подумаешь, не хочет говорить! А ты ей сунь живую жабу за пазуху сразу закричит!

Совет Евана был еще проще.

— Подкрасться да стукнуть по спине кулачищем, — заявил он хвастливо, — завизжит, как поросенок!

Конский Дядька верил только в коней. Посадить упрямую девчонку на коня — от одной только высоты заговорит, потому как если не испугается, то заахает от восторга!

Но Маркерию не по душе были такие грубые, даже жестокие действия. Он повел Светляну в плавни к своему дяде пастуху Шьо.

— Шьо? — не поверил тот. — Не хочет говорить! Да у меня и камень крикнет!

Шьо посадил Светляну на корову, погнал скотину через кочки, трясину, ошалевшая корова влетела в топь, норовила сбросить девчонку, Светляна подпрыгивала у коровы на спине, каким-то чудом не упала в топком месте, а на твердом не удержалась, больно ударилась о землю, полными слез глазами укоризненно смотрела на Шьо и Маркерия, которые подбежали, не на шутку испугавшись, и безмолвно упрекала: «Зачем вы мучите меня?»