Читаем Первомост полностью

Зловещая речь Стрижака, похоже, произвела надлежащее впечатление на ободранных послов, потому что они вовсе перестали есть и взялись за свои молитвенники, забормотав короткие и замысловатые молитвы, мало похожие на торжественные напевы киевских иереев. Но глубоко ошибся бы тот, кто подумал бы, будто чужестранные монахи испугались кровожадности диких ордынцев. И отвагу доминиканцев следует объяснять не твердостью их веры, не сомненьями в отношении сказанного и даже не чрезмерной гордыней духа, дескать, с нами бог святой и стоит лишь нам предать проклятью все, что возникает на пути, как сами по себе исчезнут все преграды. Просто души у этих служителей божьих были уже столь очерствевшими, что их не могли пронять никакие ужасы, никакие картины кровопролитий.

В Киеве, а еще больше в Мостище, вряд ли кто-нибудь ведал о том, что эти святые да божьи обшарпанные отцы оставили за своими спинами, сколько смертей стояло за ними, сколько зловещих огней горело там, какие черные дымы клубились до самого неба, унося с собой души безвинно замученных людей.

Происходило это в те самые годы, когда орда двинулась на завоевание мира и уничтожала цветущие государства, разрушала богатые города, расправлялась со всеми, кто, благодаря своему труду, жил лучше ордынцев. Они были дикими и стремились всех остальных тоже повергнуть в одичание. При желании в мире всегда можно найти более или менее диких, хотя дикость имеет множество разновидностей, иногда прикрываясь даже королевскими коронами или тиарами высочайших служителей божьих…

Начать хоть бы с самих пап римских, которые торжественно провозглашены были наместниками Христа на земле и неминуемо должны были очутиться на скрещении взглядов всего мира, ибо хотя и не следует недостатки отдельной личности приписывать всему гражданскому или любому другому установлению, но и разделять эти вещи тоже не следует, история же пап отнюдь не свидетельствовала о высоких целях, о святости и небесном благословении. Какие уж там святости, какие там высокие цели!

Тут можно начать с папы Стефана Третьего, который, дабы подговорить короля Пипина Короткого защитить его от воинственных лангобардов, послал королю письмо якобы от самого святого Петра, — на самом же деле это письмо было подделано самим папой. После Стефана Третьего непродолжительное время на папском престоле был Павел Первый, когда же он умер, герцог Непи вынудил нескольких епископов избрать папой одного из своих братьев Константина. Но через некоторое время произошли настоящие выборы, на папский престол возвели Стефана Четвертого, узурпаторов же покарали: Константину выкололи глаза, а его стороннику епископу Федору отрезали язык и бросили его в тюрьму, где епископ умер от жажды. Очередной папа, Стефан Пятый, был с позором изгнан из Рима, его преемника Пасхалия Первого обвинили в том, что он ослепил и убил двух священников в Латеранском дворце. Иоанн Восьмой платил дань магометанам, чтобы удержаться на престоле, но нашлись более изворотливые духовные лица, они пообещали сарацинам, что впустят их в Рим. Один из заговорщиков, Формоз, был избран папой. После него был Бонифаций Шестой, который ранее был лишен дьяконского сана, а потом и священнического — за свою распутную жизнь. Его преемник Стефан Седьмой велел извлечь из могилы тело Формоза, облачить в папские одеяния, усадить на стул, судить собором. У трупа отрезано три пальца, после чего останки Формоза брошены в Тибр. Спустя некоторое время самого Стефана заточили в тюрьму и там удушили. После этого в течение пяти лет на папском престоле побывало пять пап. Лев Пятый продержался всего лишь два месяца, после чего был заточен одним из его капелланов Христофором, провозгласившим себя папой.