А через километр, там, где река поворачивала, упираясь в скалу, где течение убыстрялось, ребят ждало тонкое, невидимое над водой бревно, которое умудрилось застрять в дне комлем, а верхушка находилась в десяти сантиметрах под водой и торчала там против течения. И надо же было так распорядиться, что лодка чуть правее носа напоролась на это препятствие; упругости надутой резины хватило, чтобы нос лодки поднялся над верхушкой ствола, и ствол, пропоров дно, вышел прямо между ног ребят. И в эту дыру тут и с напором заспешила вода.

Матвей произнёс часто вспоминаемую Толиком фразу «тонем!». Что было похоже на правду, но как произнесена она была и каким тоном и голосом – как будто к ним на нос лодки сел член экипажа НЛО. Как-то у Матвея получилось соединить в одном слове две противоположности: факта и «быть такого не может». Но тем не менее перед ними торчал ствол, в лодке была вода, а саму лодку течение пыталось развернуть на этом стержне.

– Ничего и не тонем, – попробовал Анатолий скопировать Матвея, но попали так попали!

И в этот момент лодку развернуло. Вода перестала прибывать, и уже не надо было грести. Ребята посмотрели друг на друга, Толик ещё раз произнёс Матвеево слово «тонем», и они стали смеяться, и чем дальше, тем громче. И только смех затихал, как уже Матвей произносил это «тонем», и смеялись уже с надрывом. А ведь действительно только что и смеяться. Сидели себе мирно за столом, пили спирт, ели заливное. Но, отсмеявшись, стали думать, как быть. Матвей со своей стороны опустил в воду весло и, даже наклонившись, не достал веслом дна:

– Однако с головкой будет.

Лодку не сильно, но бросало из стороны в сторону. Ребята крутились на скамейке и думали, как быть. И Матвей договорил:

– Наверно, вот как поступим. Ты сиди, я смотаюсь в лагерь, принесу верёвку. Пилить ствол не получится, лодку испортим. Хотя почему, если вот хотя бы… вот в этом месте. – Матвей показал место в двадцати сантиметрах от пола лодки. – К носу привяжем верёвку, потянем и… на свободе.

– Плыви! – ответил Толик. – А то «тонем». – И ребята снова залились смехом.

Далее было так. Матвей разделся до трусов и вывалился из лодки, погрёб к берегу. И пошёл по бережку домой, в лагерь. А в лагере всё ещё продолжался пир. И пирующие были очень удивлены такой лёгкой одежде Матвея и тому, что не видно было, чтобы ребята вернулись на лодке.

– Что стряслось? – спросил Игорь Александрович и вышел из-за стола. – Пошли, показывай.

– Напоролись на топляк, – стал рассказывать Матвей, – бревно тонкое, дно пропороло и поднялось. Торчит внутри. Самим не сняться. Глубоко.

– Пошли, пошли, – заторопил Игорь.

И когда Матвей и Игорь вышли к месту ЧП, то Толик уже был на берегу.

– Да подумал, лодка крепко насела, что мне там как в проруби… Верёвку взяли?

– Ой, совсем забыли, – ответил Матвей.

А Игорь закурил и, рассматривая болтающуюся на стволе лодку, вынес решение:

– Матвей, ты за верёвкой, – Матвей побежал, – а дальше так. Толик, ты плывёшь с концом, привязываешь, мы натягиваем её, ты ныряешь под неё, под лодку, цепляешься за ствол и тут же толкаешь её вверх. Должно получиться. По крайности выныривай.

К ним пришли все рабочие. Как же! Такое событие. Когда лодку стащили, даже одежда сохранилась, только что намокла. Анатолий рассказывал, даже не привирая:

– Да ничего. Поднырнул. Обнял её, как на Масленицу на столб лазят, и головой и столкнул.

Уже на берегу перевернули лодку, слили воду и стали изучать пробоину.

Работа