Читаем Первичный крик полностью

как правило уже успел, так сказать, пустить глубокие нереальные корни в отношениях со страдающей неврозом женой, или давно выбрал для себя нереальную работу или окружил себя нереальными друзьями. Иными словами, такому человеку надо от слишком многого отказаться, чтобы стать реальной личностью. Очень немногие люди соглашаются на это, когда им переваливает за сорок, а тем более за пятьдесят. Если зрелый или пожилой человек, находящийся в невротическом браке в течение десяти — двадцати лет, то супруг или супруга, не прошедшие первичной терапии, начинают подрывать процесс выздоровления, делая лечение неприятным или трудным для пациента. Вероятно, идеальным кандидатом на прохождение первичной психотерапии является молодой неженатый человек, не закостеневший в своей нереальности. Тем не менее, есть множество больных среднего возраста, открытых для благоприятных изменений и достигших замечательных успехов в ходе первичной терапии.

Имеет значение и то обстоятельство, что большая часть больных, пришедших на первичную психотерапию, не представляют себе, с чем они столкнутся. Следовательно, наши результаты в малой степени зависят от предварительных ожиданий больного. Несмотря на революционную форму первичной терапии, больные редко отказываются от такого подхода. Представляется, что лечение сразу обретает в их глазах смысл, независимо от их интеллектуального уровня, социального происхождения и профессии.

Давайте присмотримся к такому больному, который только что прошел курс первичной терапии. Как он выглядит?

Можно сказать, что в его жизни изменяется все. Очень часто такой пациент меняет работу. Многие пациенты, прошедшие первичную терапию, просто физически не способны и дальше делать что‑то нереальное; они, например, не могут больше торговать или заниматься бумажной работой, необходимой при выполнении многих работ. Двое работников органов по условно–досрочному освобождению нашли для себя невозможным продолжать работу, требовавшую надзора за бывшими преступниками, а не оказания им помощи с тем, чтобы избавить их от повторного попадания в тюрьму. Двое психологов,

первоначально решивших посвятить себя работе в первичной терапии, предпочли стать обслуживающим персоналом и перестали заниматься психологией, сочтя эту работу нереальной. Один человек был консультантом по вопросам брака, но оставил эту работу, сочтя невозможным вернуться на работу, где принимались во внимание лишь чисто внешние поведенческие факторы. Телевизионный продюсер бросил свою сомнительную должность и начал писать сам. Один рабочий решил пойти в колледж, так как, по его словам, профсоюзный билет окончивших колледж, приносит больше денег, чем неквалифицированный труд. При этом человек не испытывал никаких иллюзий относительно того, чему его научат в колледже. Одна школьная учительница уволилась с работы и перешла в другую школу, так как работать под началом невротического директора стало для нее невозможно.

В других школах и направлениях психотерапии господствует всем известный показатель нормы. Так, нормальным здоровым человеком считается эффективный и работоспособный член общества. Подход к норме в теории и практике первичной психотерапии иной. Пациенты, прошедшие первичную психотерапию, не желают вечно себя подгонять. Согласно воззрениям первичной теории невроза, именно невротик беспрестанно подгоняет свою личность, чтобы наконец почувствовать себя ценимым, востребованным и любимым. Например, специалисты по первичной психотерапии сначала сами должны пройти курс первичной терапии, как часть своей профессиональной подготовки. Перед прохождением терапии эти кандидаты обычно готовы работать по тридцать — сорок часов в неделю, однако после прохождения терапии, они не соглашаются на такую нагрузку. Теперь они начинают понимать, что невротики черпают свою «идентичность» из своей функции, а не из своих личных персональных чувств — так, человек может быть председателем крупнейшего банка, президентом крупной компании или ворочать миллиардами и казаться прекрасно организованной и преуспевающей личностью, будучи, в действительности, совершенно больным. Одна пациентка, прошедшая курс первичной психотерапии, высказала это так: «Я поддерживала в себе и в своем окружении

высокую организацию и порядок, чтобы не чувствовать моей собственной внутренней неорганизованности. Я должна была постоянно что‑то делать, планировать и исполнять. В противном случае, я бы просто распалась на куски». Работа этой женщины стала ее жизнью.

Многие пациенты, прошедшие курс первичной терапии, решают, что многое из того, что они делали раньше, в действительности не является очень срочным и неотложным. Так воскресенье становится временем игр с детьми, а не уборки гаража. «Теперь, когда я знаю, что «я» — это все, что у меня есть в этом мире, мне нет нужды ублажать кого‑то». Теперь я хочу быть доброй к самой себе и, наконец, расслабиться».