Читаем Первичный крик полностью

По мере того, как идет время, мы меняем множество своих убеждений относительно того, что значит норма и патология. Одна больная, по профессии медицинская сестра, регулярно измеряла давление и считала пульс у больных в своей группе и обнаружила, что эти показатели ниже, чем в среднем у людей. Некоторые больные отметили у себя снижение температуры по утрам. Некоторые утверждали, что она у них вообще не поднимается выше 35,5 градуса. Вообще, пациенты, прошедшие курс первичной терапии, как правило, пользуются отменным здоровьем, и я могу приписать это их состояние только лишь отсутствию хронического напряжения.

Если невротик не становится жертвой болезни, возникшей вследствие хронического напряжения, то может стать рабом привычек, облегчающих напряжение. .Курение, переедание, транквилизаторы, алкоголь — все это берет с пациента немалую мзду. Но, несмотря на помощь этих привычек, многие невротики продолжают страдать от психосоматических заболеваний. Организм невротика напоминает сосуд, до краев наполненный симптомами. Прежде нашей задачей было затолкать симптомы обратно в сосуд так, чтобы они не могли выплескиваться оттуда и литься через край. Но теперь нам должно быть ясно, что надо опустошить сосуд высокого напряжения, если

мы хотим искоренить и уничтожить симптомы. Мы сможем сделать это только в том случае, если поймем, что невротическое напряжение — это отнюдь не норма, и что ему не место в здоровом организме. Симптомы являются следствием активности организма, направленной против своего собственного «я». Устойчивое физическое и ментальное здоровье требует устранения этого давления.

11

Что значит быть нормальным

Цель первичной психотерапии заключается в том, чтобы сделать больного индивида реальным. Нормальные, душевно здоровые люди реальны по определению. Люди, прошедшие курс первичной терапии, становятся реальными благодаря психотерапии. Тем не менее, в их сознании остаются рубцы. В течение жизни они получили множество душевных ран, и память о них невозможно навсегда изгладить из их памяти; эту память можно только рассеять так, чтобы у нее не осталось силы заставлять невротика совершать символические действия. При такой невротической депривации, очевидно, что человек, прошедший первичную терапию, не может, тем не менее, считаться полностью законченной человеческой личностью. Будучи невротиком, такой пациент может лишь бороться, и в борьбе прокладывать путь к завершенности. Пройденное лечение освобождает его и делает способным удовлетворять свои реальные потребности.

Когда я говорю о нормальном человеке, о здоровом человеческом существе, я имею в виду личность, не сражающуюся с воображаемыми врагами, человека, не закрытого невротической защитой и не страдающего от напряжения. Мой взгляд на норму не имеет ничего общего со статистическими нормами, средними показателями, социальной адаптацией, конформизмом или отрицанием конформизма. Если человек является самим собой, то манеры и стили его поведения столь же многочисленные и также бесконечно разнообразны, как и сами люди. Быть нормальным — это значит, быть самим собой. Первич

ная психотерапия делает пациента самим собой, а отнюдь не заставляет его «делать из себя что‑то».

Я буду обсуждать свойства нормального человека в противопоставлении их свойствам невротика. Позже я набросаю довольно сложный портрет пациента, прошедшего курсы первичной терапии: как он себя ощущает, что он делает и в какие отношения вступает.

Чувство удовлетворен ия вызывает у здорового человека ощущение спокойствия и релаксации. Невротик, который неудовлетворен, так как не были удовлетворены его потребности, должен постоянно доискиваться внешних причин своей неудовлетворенности. Этот постоянный поиск мешает ему узнать, в чем заключается источник его истинного несчастья. Поэтому невротик мечтает найти новую работу, стремится получить в колледже следующую степень, переезжает с места на место или постоянно ищет новых подруг. Он надеется избавиться от источника своего недовольства, сосредоточившись на нудной плохой работе, на не понимающей его жене и т. д.

Мне вспоминается один пациент, который пришел ко мне с жалобами на неблагоприятный поворот политических событий в его стране. Он был одержим идеей уехать оттуда и поселиться заграницей. То, что он говорил о политической атмосфере в своей стране, казалось вполне правдоподобным и реальным. Тем не менее, когда он ощутил истинную природу своего недовольства, это осознание нисколько не повлияло на его отношение к политической ситуации, но зато повлияло на навязчивую идею уехать. Ощутил и почувствовал он следующее: «У меня нет хорошего дома». У него никогда не было хорошего дома. Плохой дом — плохая родина. И желание пациента заключалось в том, чтобы хоть где‑то найти хороший дом.