Читаем Первичный крик полностью

(показывая свой член): «Разреши мне быть мальчиком, мама», то ему придется прочувствовать все те способы и ухищрения, какими ему не давали быть мальчиком. Каждая припоминаемая и пережитая заново сцена — то есть, каждое первичное ощущение, — будет отбрасывать по одному куску застарелого ритуала до тех пор, пока не останется ни одного патологического импульса. Каждая сцена будет воскрешать какое‑то чувство, связанное с тем, как мать не давала пациенту быть и чувствовать себя мальчиком. («Не трогая свой член»; «Не занимайся сексом с девушками». Маленькому мальчику завивают локоны. Мать не разрешает ему заниматься спортом, и т. д.). Каждый из этих инцидентов, когда мать не разрешала сыну быть тем, кто он есть (мальчиком) укладывал следующий камень в мостовую, ведущую к половому извращению, и так продолжалось до тех пор, когда оно выплеснулось наружу и разыгралось в действительности. Переживание каждой такой сцены устраняет извращение столь же методично и надежно, как оно создавалось этими же сценами, происходившими наяву. Например, находясь в первичном состоянии, один эксгибиционист кричат: «Мама, это не грязь. Это часть моего тела. Позволь же мне почувствовать мое тело!»

Эксгибиционизм этого человека, как, впрочем, и любые другие извращения, имеют основание и смысл. Этот человек пытался стать реальным, публично демонстрируя свой член — хотя и делал это абсолютно нереальным способом. Вся история жизни этого человека, все обстоятельства подталкивали его к тому, чтобы быть девочкой, но несмотря на это потребность быть самим собой сохранилась, пусть даже и в искаженном виде.

Половые извращения легко излечиваются в ходе первичной терапии, так как обладают явным и очевидным символизмом. Перверзии — это упакованные и сжатые первичные сцены. Обычно половые извращения прямо указывают на истинную, лежащую в их основе потребность, и для ее распознавания не нужно много усилий. Если остановить ритуал, то таящаяся за ним громадная сила немедленно приводит человека в первичное состояние с последующим автоматическим установлением нужных ментальных связей.

Денни

Ленни — двадцатишестилетний дипломированный психолог. Несмотря на то, что он в течение нескольких лет изучал в колледже психологию и аномальное поведение и активно использовал свои знания в агентстве, где он работал, все его знания и опыт нисколько не помогали преодолеть его собственную личностную проблему. Здесь мы снова видим, что никакое знание само по себе не в состоянии устранить невроз. Начав выполнять свой привычный ритуал, Ленни оказывался в совершенно ином мире, где он мгновенно забывал все, что знал о человеческом поведении. Случай Ленни помогает понять суть извращения в целом, и природу импульсивности, в частности.

«Я обратился за психологической помощью после того, как полиция арестовала меня за публичную мастурбацию в общественном месте. Дома я компульсивно занимался мастурбацией, но это не помогало мне избавляться от внутреннего напряжения. Я начал мастурбировать на улицах или в машине, у автобусных остановок, на которых было много женщин. Стоило мне побыть дома одному в течение достаточно долгого времени, как я начинал чувствовать непреодолимое влечение выйти на улицу и мастурбировать. Я не мог себя контролировать. Я стал законченным эксгибиционистом. Другие люди для того, чтобы сбросить напряжение, прибегают к сигарете или к рюмке, я пользовался для этого своим половым членом. Единственное, что я осознавал — это то, что когда я остаюсь один, мне становится плохо, а мне хотелось, чтобы стало хорошо. Со временем воображаемые половые акты с женщинами во время мастурбации перестали меня удовлетворять — и это было следствием самой природы моего недуга. Все мои прежние симптомы носили физический характер — бронхиальная астма, гайморит, заложенность носа и неотвязная перхоть (теперь все это прошло). Я всегда был ориентирован на свое тело. Казалось, мне надо было делать что‑то очень физическое. Я понимал, что мои недомогания усиливаются, если ментальные представления во время мастурбации оказывались недостаточно яркими и сильными. Но я не знал, что делать. Я был вынужден смот

реть на женщин, на лица реальных живых женщин во время мастурбации. Я часто ходил по улицам, выискивая в толпе женщину, глядя на которую мне хотелось заниматься онанизмом. Иногда я ехал на машине вслед за такой женщиной и останавливался возле нее, если выпадала такая возможность. Мне хотелось, чтобы она смотрела на меня, когда я испытывал оргазм. Мне казалось, что таким образом мои фантазии воплощаются в действительность.

Испытав оргазм я чувствовал невероятное облегчение, казалось, с моих плеч падала огромная тяжесть. Я отъезжал, чувствуя себя свободным и готовым помогать другим людям —так, словно ничего не произошло. Но проходило какое‑то время, и патологическое влечение снова целиком охватывало меня.