Иннокентий Херсонский

ПЕРВАЯ СЕДМИЦА ВЕЛИКОГО ПОСТА

Слово в неделю сыропустную, огласительное

По милосердию Господа, мы опять у поприща Святого поста и покаяния! — Некоторые из среды нас, кои вместе с нами в прошедшем году приступали к исповеди и святой трапезе, восхищенные Ангелом смерти, стоят теперь перед Престолом правды Божией; а мы стоим паки пред Престолом милосердия!.. За ними, или перед ними, двери чертога Царского уже затворились; а перед нами еще отверсты!.. Их жребий, может быть, уже решен невозвратно; а наш — еще в собственных руках наших! Возблагодарим же Господа, не погубившего нас с беззакониями нашими, и снова дарующего нам все средства к покаянию!

Как и чем возблагодарим? — Неукоснительным и верным употреблением сих самых средств к своему спасению. Говоря таким образом, мы не предполагаем, братие, чтобы кто-либо из вас проводил прежние Святые Четыредесятницы вовсе не по-христиански; тем паче чтобы кто-либо из вас намеренно удалялся Святых Таинств Церкви: напротив, мы полагаем, что каждый из вас каждый год, притекал к святому алтарю для принятия отпущения грехов и для таинственного соединения с Господом и Спасителем своим через причащение Тела и Крови Его; думаем даже, что все сие каждый раз не оставалось бесплодным для души, и оставляло благотворный след во всей вашей жизни… Но, братие мои, несмотря на все это, позвольте предложить вам ныне один вопрос: столько раз приходя во врачебницу духовную, толикократно проходя весь курс врачевания сердечного, так много раз исходя из храма Божия, по-видимому, оправданными и исцеленными, — чувствовали ли вы, однако же, хотя единожды совершенное здравие душевное? И если чувствовали, то долго ли продолжалось сие драгоценное чувство?.. И здесь, мы не предполагаем, чтобы вы, после седмидневного говения и воздержания, вдруг сделались совершенно безгрешными (это святый удел тех, кои уже разрешились от уз плоти и крови); но вы должны были после того быть как можно свободнее от греха; в вас подобало произойти решительной перемене на лучшее; свету благодати надлежало в вашей душе быть подобно солнцу утреннему, восходить выше и выше, разогнать все облака заблуждений, иссушить все протоки чувственности, чтобы, наконец, произвесть полный день Боговедения и благочестия. Так ли было с вами? Замечали ли вы в себе, после подвига поста и покаяния, постоянное удаление от мира и приближение к Богу, ослабление и исчезновение прежних худых навыков, и вступление на их место обычаев благих и христианских? — Нетрудно отвечать на сей вопрос, если все это в вас происходило и происходит. Человек, выздоровевший от тяжкой болезни, не затруднится сказать, здоров ли он. Даже начавший только выздоравливать тотчас скажет, что он выздоравливает. А из нас, братие, не правда ли, что для многих весьма трудно отвечать на вопрос: оздравели ли они духом и совестью? Многие, напротив, принуждены с горестью сознаться, подобно древним израильтянам, что в них происходит противное: Ждахом мира, и не бяху благая: времене уврачевания, и се, боязнь! (Иер. 8; 15). Перед каждым пощением, исповедью и причащением мы надеялись получить через них здравие душевное, и принимали сии таинства с радостью, между тем доныне остаемся те же, что были прежде: души наши хладны к добру и наклонны ко злу; прежние страсти во всей прежней и, нередко, большей силе; совесть с теми же язвами, сердце с тою же тяжестью; весь внутренний человек наш еще мертв, или крайне расслаблен. Ждахом мира, и не бяху благая: времене уврачевания, и се, боязнь!..