– Я не знаю, – сказала она. – Но думаю, окажись под Эйламом мало-мальски стоящая река, мы бы не дрожали над каждой каплей воды, которую в середине лета удается поднять на поверхность из самого глубокого колодца.

– Вероятно, ты права, – пробормотал Теймар и вдруг прибавил: – Неужели он соврал? Ирония судьбы – жить на берегу моря и умирать от жажды…

Последние слова прозвучали так тихо, что Фиоре не была уверена, правильно ли расслышала их. Так или иначе, грешник явно говорил о ком-то, кого она не знала. Они пошли дальше; через некоторое время девушка поняла, что больше не может молчать, и задала вопрос, который уже давно вертелся на языке:

– Как ты собираешься нам помочь? Впрочем, любой способ хорош, если он окажется действенным. Хотя мне почему-то показалось, что ты… солгал Эльеру.

Грешник не замедлил шага, но чуть-чуть повернул голову в ее сторону.

– Допустим. – Голос был таким же спокойным, как раньше. – Но и вы мне лгали.

«А ты чуткий, чужестранец…»

– Ничья? – предложил он, усмехнувшись. – Строго говоря, я не произнес ни слова неправды просто потому, что не смог бы этого сделать. Такова особенность всех грешников – мы не врем, но иногда недоговариваем.

– Почему? – изумилась Фиоре. – Что мешает вам лгать?

Вместо ответа он вытянул правую руку вперед и повертел золотой кистью из стороны в сторону. Запястье, как теперь видела Фиоре, охватывал широкий кожаный браслет, испещренный полустертыми надписями на непонятном языке; выше него было обычное человеческое предплечье… точнее, часть предплечья. Сама же металлическая кисть могла показаться экстравагантной перчаткой, если бы не ногти – слегка заостренные, они выдвигались из кончиков пальцев на манер кошачьих когтей. Она даже не мечтала увидеть подобное воочию!

– Ложь изобрели люди, – сказал Теймар Парцелл ровным, каким-то неживым голосом. – Дьюсы же всегда говорят только правду.

Он не стал ничего объяснять, а Фиоре не осмелилась расспрашивать.

Кьяран, как и следовало ожидать, возился с замком входной двери: встревоженный отсутствием воспитанницы, он вознамерился отправиться на поиски. Фиоре торопливо преодолела ступеньки крыльца и схватила своего опекуна за локоть; последовали несколько минут бурных объяснений, а потом Кьяран сообразил, что за ними наблюдают.

– Это Теймар, – проговорила Фиоре и увидела на лице Кьярана настоящее удивление, что случалось очень редко. – Он пообедает вместе с нами, если ты не против.

– Всю жизнь мечтал, – ответил книжник. – Что ж, входи… пропащая душа.

2. «Не доверяй грешнику!»

Двухэтажный домик Кьярана располагался в самом сердце квартала Тишины и вполне заслуженно считался одной из его достопримечательностей: как ни крути, единственная уцелевшая книжная лавка на весь Эйлам! Кое-кого, впрочем, такое соседство пугало – ведь любой книжный дьюс, освободившись, мог уничтожить саму лавку и с десяток домов поблизости от нее, – но покровительство Эльера и еще нескольких влиятельных горожан позволяло Кьярану ни на что не обращать внимания.

Ну… почти что так.

Иногда в окна книжной лавки бросали тухлые яйца или даже камни, изредка рисовали на стенах печати пламени, а однажды кто-то умудрился изобразить знак малого разрушения. Подобные проделки не могли навредить дому, который был на самом деле куда старше большинства из городских зданий и потому обладал необыкновенно сильным дьюсом, но Кьяран после таких беспокойных ночей просыпался с больной головой и потом весь день не мог найти себе места. «Вот идиоты… – сокрушенно вздыхал он. – Ни один не годится даже на роль точки в самой простой из моих книг, и все-таки я вынужден терпеть, терпеть, терпеть их бесконечные выходки…» Эта фраза была дурным знаком – услышав ее, Фиоре всякий раз торопилась к тетушке Ансиль, поскольку никто другой не мог успокоить расстроенного книжника.

«Почему бы вам с Кьяраном не поселиться вместе? – как-то раз спросила она у Ансиль, и та зарделась, как девчонка. – Ну, Сола с мужем живут отдельно, а вы любите друг друга. Это и слепой увидит!» «Что ты понимаешь в любви, дитя? – раздались в ответ печальные слова. – Узоры наших жизней не пересекаются, хотя и идут рядом… что ж, и на том спасибо».

Фиоре и впрямь ничего не понимала.

…Они стояли и глядели друг на друга – худощавый низкорослый грешник с золотыми, по-кошачьи загадочными глазами, и высокий нескладный Кьяран, чье некрасивое длинное лицо наводило на мысли о большой грустной собаке. Тишина, казалось, будет длиться вечно.

– Входи, – повторил Кьяран и легонько толкнул входную дверь. – Должен предупредить: у меня редко бывают гости, поэтому… – Он замолчал, подыскивая нужное слово, и грешник воспользовался паузой:

– Я неприхотлив, словно невидимка.

Книжник хмыкнул.

– Ничуть не сомневаюсь, что с таким дьюсом ты и впрямь можешь стать невидимым… но мой домашний дух, видишь ли, страдает излишней подозрительностью. Да и неприятности с соседями мне не нужны!

– Не будет неприятностей, – заверил Теймар Парцелл. – Мы даем слово!

На мгновение у его голоса появилось еле уловимое металлическое эхо.