Читаем Первая печать полностью

Хм… это самое… какой мальчишка не станет мечтать о встрече с настоящим древним фаэ, который восемь веков назад чуть было не уболтал до смерти великого печатника? Вот мы с друзьями и бродили в тумане, искали Медведя, да вот только не везло нам, долго не везло.

Однажды вышло так, что я отстал и… в общем, заблудился по-настоящему. Иду в тумане, кричу – никто не слышит. Страшно стало, видит Создатель, до смерти страшно! Ничего не видно, руку протяни – и то пальцев не разглядишь, а про ноги вообще молчу. Надо было на месте стоять, авось и наткнулся бы кто-то на меня, но от страха я соображать перестал и все брел, брел куда-то… пока земля не ушла из-под ног.

Очнулся я в таком странном месте, что и словами-то не опишешь. Вроде ничего особенного – зеленая лужайка, цветочки кругом, – а если приглядеться, то цветы эти не растут из земли, как положено, а будто нити в ковре друг с другом переплетаются, корней же у них вовсе не было – проверял. Да и лепестки цвет меняли постоянно, глянешь разок – красные, а опять посмотришь, да повнимательнее, – уже оранжевые или желтые…

Загляделся я на них, а тут из-за спины голос: «Ты кто такой?» Поворачиваюсь – девчонка. Лет примерно моих, то есть не старше двенадцати, худая такая, бледная. Глазищи вполлица… красивые очень, но грустные. Я говорю – дескать, заблудился, а ты кто? Она еще грустнее сделалась и призналась, что тоже заблудилась, причем давненько, да к тому же не помнит о себе вообще ничего – ни имени, ни дома. И ну рыдать! Насилу успокоил… Давай, говорю, вместе искать отсюда обратную дорогу, потому как не бывает таких мест, откуда нельзя домой добраться. Нужно только очень захотеть!

Шли мы вместе с нею дня четыре, если не больше. Навидались в том лесу такого, что еще на десять историй хватит, да только не спешите решать, будто это и было настоящее подгорное царство, потому как солнышко светило ярко, по-настоящему, а иногда даже дождь шел. Откуда под горой солнце? То-то же. В общем, то мы от тварей прятались, то убегали, а подруга моя всякий раз твердила: «Хорошо, что это не Темный, который за деревьями ходит!» Какой Темный? Молчит и дрожит. Раза два ее об этом спросил, потом рукой махнул.

И вот как-то раз вышли мы на полянку, а по ней будто граница проходит: по одну сторону, где мы, – цветы эти жуткие, без корней, а по другую – обычная трава да ромашки с лютиками. Нам бы в тот же миг через границу эту перешагнуть, но отчего-то вдруг спутница моя остановилась…

«Вижу! – говорит, и взгляд такой стал пустой, страшный. – Дом с желтыми стенами, а подле него – сад с беседкой… вижу флюгер – змеюку с крыльями… во дворе мальчик с девочкой играют, совсем малыши…»

Я тогда сразу понял, что это ее дом, и хотел было через границу перевести, как вдруг позади нас раздался такой рев, что от страха дух вон. Оглянулся я и увидел: из-за деревьев вышел здоровенный медведь, настоящий великан, и одним скачком оказался возле нас. Ее он схватил, к себе прижал, а меня лапой отшвырнул прочь.

Очнулся я…

Когда молчание стало тяготить всех, Дженна проговорила жалобным голосом:

– Так вы же хотели веселую историю рассказать?

– Хотел, – ответил Гром. Он сидел, закрыв лицо руками, и от этого голос звучал приглушенно, казался чужим. – Но как начал, оно само пошло. Никому раньше об этом не рассказывал, вы первые.

– Я знаю, что дальше было, – сказал мэтр Арно и продолжил, выждав несколько секунд: – Ты очнулся в собственной постели и узнал, что несколько дней провел без сознания после того, как… ну, скажем, упал с обрыва. И о девочке этой никто ничего не слышал. Правильно?

Гром тяжело вздохнул.

– Я ведь знал ее дом, помните? Но Эйлам большой, и в желтый цвет у нас многие дома красят. Пока отыскал, недели две прошло… Жил там купец – богатый и такой нелюдимый, что к нему за ворота попасть было труднее, чем к королеве в спальню. Целый месяц прошел, пока я сумел с одним мальчишкой с кухни познакомиться и как следует его расспросить. Сколько детей у хозяина? Тот говорит, двое. Мальчик и девочка, обоим по три года. А другие были? Нет, говорит, нету других… Ничего он, в общем, про мою спутницу не знал. Я уж было решил, что ошибся, не тот дом выбрал, – и тут он вдруг возьми да скажи: «Бедные дети, при живой матери сироты!» Оказалось, когда жена купца в тягости была, началась у нее странная болезнь: спать стала все больше и больше, а как родила, так и вовсе уснула навсегда. Так с тех пор и лежит, будто мертвая, оттого купец и видеть никого не хочет, кроме лекарей, – да и они помочь не в силах…

Он опять надолго замолчал, потом прибавил чуть слышно:

– Я еще три года прождал – вдруг проснется? А она умерла. Тут как раз Достопочтенный Аладорэ, повелитель Ки-Алиры, набирал добровольцев для войны на юге, так я записался… с тех пор в Эйламе не бывал. Вот и вся история.

– Печально… – сказала Дженна, украдкой вытирая слезу.

– Дело давнее, – пробормотал Гром, и отчего-то в его лице появилось смущение. – Я о ней не вспоминал много лет, а сегодня что-то расчувствовался.