Вскоре ее отражение превратилось в непроницаемо-черный силуэт.

– Меня нет, – сказала она, отступая на шаг, как отступает художник, чтобы окинуть взглядом только что законченное полотно. – Всем будет лучше, если меня не станет.

И в этот миг чей-то незнакомый голос спросил:

«Что мне сделать, чтобы ты не плакала?»

– Кто это был? – спросила она, хватая грешника за руку. – Кто пришел ко мне в тот вечер? В памяти сплошной туман, как будто я пытаюсь вспомнить сон… но это ведь было наяву, так?

Теймар вздохнул, словно сокрушаясь о ее недогадливости.

– Я еще на мосту понял, что ты очень легко засыпаешь. Такое иногда случается…

– Хочешь сказать, у того зеркала я тоже уснула?

– Да. Ты рисовала… то есть стирала свое отражение… но при этом не осознавала, что делаешь. И даже когда появился эйламский дьюс, ты продолжала спать наяву. А он, бедолага, пожалел тебя и спросил…

– Я помню, – перебила Фиоре. – Теперь я все понимаю.

Дьюсы, как сказал не так давно Теймар Парцелл, не умеют лгать и, соответственно, держат слово – поэтому эйламский дьюс, предложив исполнить любое ее желание, вынужден был так и поступить. Он оказался скован печатью собственного обещания.

– Дьюс города когда-то спас тебя от смерти, а в тот вечер и вовсе помог тебе вывернуть реальность наизнанку, – сказал Теймар и отступил, шутливо поднимая руки. – Я постараюсь не обижать девочек, которые водят дружбу с могущественными духами!

Рассмеявшись, она проговорила:

– Полагаю, ты бы и так не стал обижать ни тех, ни других.

– О-о да… – Он взял ее за руку, осторожно провел кончиками пальцев от запястья до локтя, и Фиоре показалось, что мир снова переворачивается, а ее сущность разделяется на Тело, Память и Душу. – Хочешь знать, когда я окончательно удостоверился в правильности своей догадки? В пустыне, когда ты сидела на камне и плакала. Я увидел, что в нави у тебя глубокие шрамы на левой руке.

Она опустила взгляд, словно желая проверить его слова.

– А наяву – на правой, – договорил грешник. – В нави я имел дело с отражением, поэтому оно и не менялось. Настоящая ты была одновременно далеко и близко – в черном платье, в маске и перчатках, безжалостная, прекрасная и напрочь лишенная как воспоминаний, так и чувств.

– Отражение хранило мою память, – сказала Фиоре. – Но не было мной?

– Одной памяти недостаточно, чтобы быть человеком, – ответил Теймар. – Впрочем, как и одной души. – Помедлив, он прибавил: – У тебя, кстати, их теперь две.

Она хотела спросить, что это значит, но вырвался совсем другой вопрос:

– А у тебя?

В его смехе послышалось знакомое эхо.

– Знаешь, – сказал золотоглазый, перестав смеяться, – мы совсем забыли про Ньягу. Я же обещал ему снять печать! Скажу тебе по секрету, вместе с ней сойдут и остальные печати, поэтому эйламцам придется строить новый мост.

– И что же? – растерялась Фиоре. – Ты собираешься поручить это мне?

– Еще чего! – Теймар сердито фыркнул в ответ. – Это тебе не навьи фокусы, тут тонкая работа… хм… видимо, придется все делать самому.

Она улыбнулась, догадавшись, какими будут его следующие слова:

– Не знаешь, кто из горожан мог бы приютить меня на несколько дней? За плату, естественно…

Глоссарий

Грешник – человек, нарушивший одну из главных заповедей обитаемого мира: «Не искажай свою природу». В человеческом теле грешника обитает дьюс, который продлевает жизнь своему хозяину и дарует ему нечеловеческие способности. Подселение дьюса может произвести только очень умелый и сильный печатник, и все равно в девяти случаях из десяти оно приводит к безумию или смерти в страшных муках. Обязательным условием является также жертва – добровольный отказ от какой-либо части собственного тела. Тех, кто после этого выжил и сохранил рассудок, люди презирают и боятся: поскольку бытует мнение, что дьюс медленно, но верно пожирает душу своего хозяина, которая вследствие этого попадает не в Потусторонние земли, где Создатель должен определить ее посмертную участь согласно прожитой жизни, а в Обитель хаоса – место обитания невоплощенных дьюсов.