Читаем Персональный демон полностью

С этими словами он ушел. Никита даже не сразу понял, что именно его оскорбило, ведь, по идее, он должен был торжествовать, что она приползла к нему побитой собакой, вся в слезах. Но скоро разобрался в себе: ему предложили вторую роль, вот что. Унизительную роль любовника при наличии богатого мужа. Как мерзко и пошло. Никогда этого не будет! Никогда ни в каком спектакле он не будет играть вторую роль.

В день, когда презентовался проект «Ратуша», Никита стоял в профессорском кабинете на втором этаже, задумчиво смотрел в окно и решал сложную задачу: что ему предпринять на эти выходные. Двоюродный брат, живущий в соседнем городе, звал в гости. Поехать хотелось. Но тогда он опять не закончит свой «каменный мост», который и так писал уже довольно долго. Пока он размышлял над выбором, подъехали две машины с телевизионными бригадами. Из одной вышли парень с девушкой, выгрузили аппаратуру и прошли в здание. Другая машина подъехала минутой позже. Из нее вышел водитель, прошел к багажнику, помог оператору выгрузить штатив и камеру. Когда оператор уже двинулся к входу, задняя дверь открылась, и из нее вышла тоненькая женщина с гладкими шоколадными волосами и длинной челкой. Она была одета в коротенькую норковую курточку голубого цвета, обтягивающие джинсы были заправлены в высокие – почти по колено – сапоги на низком каблуке. Курточка была распахнута, под ней был яркий, фиолетовый с какими-то вкраплениями шелковый шарф, концы которого развевались на осеннем ветру. Женщина медлила, потому что говорила по мобильному телефону. В деталях ее лицо было разобрать трудно, но что-то в ее облике задело Никиту. Первое впечатление, которое произвела на него Лиза Краснова, было таким же, какое она производила и на всех других мужчин. «Она как какая-то райская птичка», – подумал он и вздрогнул, когда за спиной неожиданно раздался возглас его наставника:

– О, Лизочка сама приехала! – обрадованно провозгласил профессор и приветственно помахал ей рукой, думая, что, может, она заметит движение на невысоком втором этаже. Она заметила, подняла голову, улыбнулась Виктору Вениаминовичу, тоже помахала ему тоненькими длинными пальчиками. Теперь Никита увидел, что у нее очень красивые губы и ямочки на щеках.

– А кто это? – спросил он у своего учителя.

– Никита, – у того аж очки на нос съехали, – ты что, вообще телевизор не смотришь? Ну, ты даешь! Лиза Краснова самая популярная ведущая в нашем городе! Кто ж ее не знает? Неужели по воскресеньям никогда телевизор не смотришь, итоговую передачу?

– Нет, – пожал плечами малоинформированный ученик, – мне некогда.

– Да уж, – только и сказал профессор, и они пошли вниз, пора было начинать.

Когда он вошел в зал, где рассаживалась пресса и телевизионщики, то не сразу занял свое место, постоял в сторонке, ему почему-то захотелось разглядеть эту волшебную фею получше. Лиза как раз разговаривала с каким-то почтенным господином, улыбалась, слушала его и кивала. Она стояла в выгодном ракурсе для того, чтобы ее можно было разглядывать совершенно безнаказанно – Никиту она не видела.

Никита смотрел на нее в задумчивости: пожалуй, еще никогда в жизни он не видел такой красивой женщины. В ее лице все было совершенно, но дело даже не только в этом, было в ее облике еще что-то особенное: осанка, посадка головы, изящество и непринужденность движений. Она уже сняла свою меховую курточку и осталась в обтягивающем джемпере, который подчеркивал хрупкость ее точеной фигурки.

Никите захотелось ее нарисовать, пока эта райская птичка не упорхнула навсегда, пока не растаяла в воздухе, как видение. И когда презентация началась, он стал изучать ее удивительное лицо и сразу же делать наброски. Через минуту она ответила ему взглядом, и он заметил еще одну деталь: а глаза-то у нее, глаза-то какие синие! Он таких ни у кого еще не видел. Он рисовал красавицу и сталкивался с ее взглядом. Ему показалось, что сначала он был несколько удивленным, потом заинтересованным. А потом она уже и сама смотрела на него не отрываясь.

После того как Никита проводил гостей, он вернулся в кабинет Виктора Вениаминовича, ему не терпелось поговорить с кем-то об этой женщине, и он начал расспрашивать.

– А вы хорошо знаете эту Елизавету? – спросил Никита, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно.

– Я ее отца хорошо знаю, – ответил Беляев, – он был главным дирижером в нашей филармонии, сейчас преподает. И маму тоже. Интеллигентнейшие, очень творческие люди. Лизу еще ребенком помню. Красавица, не все тридцатилетние выглядят как она.

– А ей сколько лет? – изумился Никита, который так и подумал, что ей лет тридцать.

– В районе сорока где-то, – ответил профессор, – точно не знаю.

Никита был поражен. Так она совсем взрослая женщина, он-то подумал, что лет на пять всего старше. Но это известие его ничуть не смутило, удивило, но не остановило, наоборот, заинтриговало еще больше.

– А она интересуется архитектурой и живописью? – опять, будто между прочим, спросил он.

– Не думаю.

– А почему же тогда приехала сюда? – пожал плечами юноша.