Читаем Персональный демон полностью

Да, не зря он посетил сие мероприятие… Сергей Алексеевич, готовый долго и мучительно выслушивать траурные речи и в принципе не очень надеющийся на то, что здесь что-то может дать толчок его идеям, просто опешил. Ничего себе! Появляется какая-то не очень молодая блондинка с ребенком, девочку берет за руку Катя, дочь убитого, говорит о том, что теперь ему – то есть покойному – можно простить все. Сжимает ручку ребенка, держит рядом с собой. А блондинистая мадам? Кто такая? Узнать срочно! Эта женщина здесь появилась не просто так, и у здания администрации на такой случай предусмотрительно дежурит оперативник из угрозыска, Костик Дьяков, надо срочно дать ему поручение, пусть проедет за женщиной и установит личность. Он толковый, ему двух слов, сказанных по телефону, будет достаточно.

Сергей Алексеевич взволновался, чуя что-то особенное, но как следует обдумать не успел, прощальная процедура преподнесла ему еще один сюрприз. Во второй раз его огорошила уже вдова. Что же это такое? Стояла себе у гроба, как положено всем скорбящим, слегка опираясь на руку Эдуарда Грача, другой обнимая вернувшуюся дочку Катю. Хотя было видно, что поддерживать ее не нужно, она падать в обморок не собирается. Стойкая женщина. Что-то в ее облике показалось следователю не таким, как надо, не таким, как бывает на похоронах любимого мужа. Она, конечно, прекрасно выглядит (телезвезда все-таки, у всех на виду, надо себя соблюдать – это он понимал). Но лицо у нее хоть и мрачное, но не скорбное какое-то. От горя женщины плачут или тупеют, впадают в ступор. А она не плачет, стоит с сухими глазами, но, кажется, очень сильно нервничает. Теперь он понял: в ее повадке, в мечущемся из стороны в сторону взгляде, в постоянном, непрекращающемся судорожном движении холеных тонких пальцев читается не горе – страх! Конечно, страх! Лиза напугана, она чего-то боится. И страха в ней сейчас явно больше, чем горя. Может быть, все-таки Краснову угрожали? Но она боится об этом говорить? А это еще что? Внезапно рука Елизаветы так судорожно сжала руку дочери, что та чуть не вскрикнула от боли и повернулась с вопросом: «Мам, ты что?» Но поняв, куда устремлен взгляд матери, прикрыла рот рукой. Лиза вдруг резко побледнела, глаза ее заметались. Кто ее так напугал? Сергей Алексеевич Поповкин увидел только одно лицо, которое могло вызвать такую странную и бурную эмоцию. Далеко, но прямо напротив вдовы остановился молодой человек, одетый не официально и не траурно. Высокий, черноглазый, красивый брюнет, на вид лет 25. С вдовой продолжало происходить что-то очень странное: ноздри ее судорожно дергались, а губы двигались в попытке беззвучно что-то произнести. Что за слово она хочет сказать? Что за команду ему подает? С третьей попытки Сергей Алексеевич понял, что она пытается сказать молодому человеку, стоящему напротив. Да, точно, так и есть, она говорит ему «уйди». Да, если он сейчас не уйдет, она упадет в обморок, подумал следователь. Но красивый юноша не торопился, постоял, потом наградил вдову еще одним долгим пронзительным взглядом, после чего наконец-то решил прекратить пытку. Ушел.

Ну и дела! Похоже, в этой семейке столько скелетов в шкафу, что разбираться и разбираться.

Установить личность светловолосой дамы, посетившей процедуру прощания, оказалось несложно, Костя Дьяков справился с поручением быстро, следователь, как всегда, остался им доволен. К следующему утру Поповкин знал об этой женщине если не все, то почти все.

Глава 4

Ольга Иванникова с самого детства обещала стать настоящей женщиной. Женщиной до мозга костей. Она не лазила по деревьям, не возилась в песочнице, зато, еще будучи маленькой девочкой, знала, для чего нужны мальчики – нести портфель, достать нужную книжку или пластинку, купить мороженое… Оля не без вздоха сожаления осознавала, что нужно учиться в школе, что нужно – хотя и очень не хочется – закончить какой-то институт. При этом она считала, что это необходимо не столько для ее саморазвития или карьеры, о которой она никогда и не думала, сколько для того, чтобы просто не быть белой вороной, не выглядеть хуже и глупее других, чтобы на нее не смотрели как на дурочку, не способную осилить учебу в вузе. Но судьбу свою она видела совсем в другом.

Ей нужен успешный, перспективный муж, который не будет пить и скандалить, а будет делать карьеру и обеспечивать семью.

Ольга мечтала о доме, о том, каким уютным и теплым она его сделает, о детях, которые вырастут послушными и талантливыми. На статную высокую девушку заглядывались многие, случались отношения, но Оля понимала, что все это не то… Если уж выходить замуж, то за такого, который будет отвечать всем ее требованиям. Влюбляться она себе не позволяла, от этого неизвестно что ждать, мало ли в кого влюбишься… Нет уж, судьбу непутевой влюбчивой мамы, оставшейся одинокой с двумя дочерьми от разных отцов на руках, ей повторять не хотелось. И она ждала.