Читаем Персефона полностью

Полиция прибыла относительно быстро. Ариестидес предложил Каролине и Филиппу поехать к нему домой, так как от острова было ближе добраться до его дома, нежели до отеля. Женщина отказалась, увидев предполагаемый намёк на продолжение совместного времяпровождения когда успокоится её сын. Сейчас ей было не до этого, однако и мужчина не обиделся, прекрасно понимая ситуацию: он лишь молча протянул женщине бумажку со своим номером телефона на случай, если та передумает.

Каролина приняла бумажку и поблагодарила за всё, а потом опешила от того, что благодарность сегодня не особо уместна. Ариестидес сдержанно усмехнулся и предложил женщине и сыну подвезти их хотя бы до отеля. На прощание, грек помахал им рукой, когда те вышли из машины: Филипп провожал взглядом машину, на заднем сидении которой, сидел жизнерадостный Посейдон с грязной от земли мордой.

Войдя в номер, Филипп моментально подбежал к телефону, достал блокнот из кармашка и набрал номер отца. Каролина медленно шла к рядом стоящему дивану, чтобы присесть. Услышав голос отца, сын разразился плачем и, заикаясь, пересказал ему о случившемся. Рассказ получился сбитым и путанным, но суть была понятна. Голос в трубке был то возмущённым, то испуганным, то успокаивающим и ласковым, то абсолютно спокойным.

Кое-как Филипп успокоился, а женщина всё это время следила за лицом сына, будто по нему она могла прочесть весь разговор отца и сына. В конце концов мальчик поднял голову, протянул трубку маме: «Он хочет поговорить с тобой».

Женщина охотно взяла трубку, надеясь услышать слова утешения и поддержки в свой адрес, однако она ошиблась:

–Да.

– Как ты могла такое допустить?! Ты же мать! Где ты была? Что ещё за грек? Какой мыс? А если бы он разбился? Он же ребёнок! Зря я тебе позволил забрать его с собой!

– Послушай, не всё сразу. Дай мне всё объясни…

– Ты улетела в Грецию налаживать жизнь, но не подумала, что ответственна за иную, беззащитную жизнь! Каролина, это твой сын! Твой! Сын! Неужели в тебе нет ничего материнского? О чём ты думала?

– Да выслушай же меня!

– Нет, это ты меня слушай: после того как вы прилетите домой, я забираю сына себе и плевать, что суд постановил оставить ребёнка с тобой. Ты его просто угробишь. Будешь противиться, сделаю так, что ты и по выходным дням с ним видеться не сможешь.

– Ну это уже абсурд!

– Абсурд – оставить тебе сына! Я просил тебя, не испорти его. Так ты решила превратить его в инвалида? Перед школой увезла нормального ребёнка, а привезёшь кого? Ты думала только о себе! Ты даже сейчас не сопротивляешься особо. Отдай ребёнка и делай, что хочешь со своей личной жизнью.

– А с тобой ему будет лучше?!

– Будет! Мне ценен и важен сын! Я хочу вырастить нормального ребёнка и знать, что с ним всё в порядке.

– Я мать! Ребёнку нужна мать!

– Нужна, но не такая. Потому это и случилось. Нет в тебе настоящей женщины. Если бы ты за ним следила, ничего бы этого не произошло. Что за собака? Что за грек? Скелет!

Ссора продолжалась дальше на повышенных тонах. Вспоминались все вопросы, приведшие к разводу: правильность мужа, узость его взглядов, нежелание мириться с мировоззрениями друг друга, надежда на остепенение со стороны жены после рождения ребёнка и разочарование, последовавшее за этим, неправильное воспитание и упрёки.

Филипп всё это время сидел на диване и слушал – теперь отец кричал, и его прекрасно было слышно. Разговор закончился бросанием трубки Каролиной:

– Человек, как ты? – ласково спросила мама.

– Я пойду спать, – тихо ответил мальчик.

– Днём? – удивилась женщина.

– Я очень хочу спать, – Филипп удалился в спальню.

Женщина последовала за ним, легла рядом с ним, обняв его как можно сильнее, чтобы он успокоился, и как можно быстрее заснул:

– Мам, я тут подумал, –глухо начал свою мысль Филипп.

– Что?

– Это не просто мертвец. Это Персефона возвращается к Аиду, а живым в царство мёртвых не попадёшь, потому она превратилась в скелет и притворялась, будто нас не слышит.

– Какой же ты у меня умничка! Ты абсолютно прав! – Каролина чмокнула в лоб сына.

Мальчик, на удивление, быстро заснул, а женщина тихонько выскользнула из кровати и направилась на балкон. Она стояла и наблюдала за проносящимися машинами: «После прилёта домой, Филипп переезжает к отцу. Этот гад всё же прав – я совершенно не гожусь в матери. Быть может, с ним ему будет действительно гораздо лучше».

Глава 5

– Моя мать – первый человек, который дал мне испытать такие чувства как «потеря веры в человека» и «разочарование»: сразу же после нашего путешествия, она отдала меня отцу.

Я тогда думал, что всё-таки проиграл ту войну с греком, что была у меня в голове, и я стал для неё обузой, мешающая строить её личное счастье.

К моему удивлению, я ошибся: мама больше не встречалась с этим мужчиной, предпочитая компанию других, поближе, говорящих на родном языке. С греком она лишь изредка созванивалась. Однако, как быстро мать знакомилась, так быстро расставалась без сожаления, но неизменным мужчиной, которого она любила всем своим сердцем, пусть даже по-своему, был даже не отец, а я.