Читаем Перс полностью

Так или иначе, кладоискательская лихорадка Штейна, запи-танная изначально желанием понять, как происходило расселение потомков нефтяных магнатов, преобразовалась в стремление освоить историю города как таковую. Он как-то глубоко и быстро понял, что история хоть и доступней, но сложней будущего, ибо предвосхитить ее невозможно. Исторических работ по периоду Гражданской войны в Закавказье не существовало в принципе, а те, что имелись, все были ложью. Ничего — начиная с истории Бакинской коммуны, продолжая знаменитым марш-броском 11-й армии, форсировавшей плавни Терека и Сулака, штурмом Баку бронепоездами Ефремова и маршем на Энзели, — кроме пропагандистского мифа, ничего не осталось в общественном достоянии. История попытки установления советской власти в Иране вообще была строго засекречена, большинство участников похода Пер-сармии были расстреляны или сгинули в лагерях. Лишь двое-трое в период оттепели чудом как-то выкарабкались из забвения. Воспоминаний о Бакинской коммуне оставались крупицы. Вся история города существовала в устном пересказе старых бакинцев. Калейдоскоп исторических картин собирался по осколкам воспоминаний, переносимых из уст в уста, из семьи в семью. Ощущение отделенной от империи цельности придавало смелости городу, который потихоньку и тайно пытался сознать самое себя. Говорить о прошлых временах было своеобразным спортом. О пожарах в Черном городе, длившихся неделями. О Сталине, насиловавшем малолеток и похищавшем нефтяных инженеров. О том, почему на самом деле Гитлер отдал приказ не бомбить Баку (на город за время войны не упало ни одной бомбы). О том, что Сталин самое опасное для себя время Второй мировой войны провел в тайном командном пункте в Баку или в бункере, спускавшемся под Каспий с одного из островов Бакинской бухты, — каждую минуту готовый отплыть на подводной лодке в Иран. О пикантных похождениях шотландских стрелков и сикхов, в числе английских войск, принимавших участие в защите Баку от турок при мусаватистах. О сказочном богатстве нефтяных магнатов, оплодотворявшем фантасмагории подпольных вертепов. Чего стоили только легенды о девушке-нефти, приводившие нас с Хашемом в поисковый трепет…

Мифологизировались подчас совершенно кристальные фигуры, в частности личность Ольги Шатуновской, легендарной подруги Шаумяна, старой большевички, ставшей в отте-пельные годы председателем комиссии по реабилитации незаконно репрессированных. Частные воспоминания легендарной подруги Шаумяна, услышанные какими-то ее знакомыми, родственниками, искажались, дополнялись и приукрашивались. Степень баснословности революционных годов обеспечивала долей истины самые невозможные сценарии. Существовало множество вопросов, каждый из которых порождал пучок легенд. Какова была степень участия английских войск в уничтожении Бакинской коммуны? Как действовал генерал Денстервиль? Почему отряды шотландских стрелков в клетчатых юбках и сикхов в белых чалмах не дали бой турецким войскам и покинули город, маршируя на корабли вдоль набережной. Сколько погибло армян и русских при взятии турками города и установлении Мусаватистского правительства? Азербайджанцы вообще утверждали, что не турки разграбили город, а дашнаки. Кто расстрелял бакинских комиссаров? Все это было тайной. Каковы были результаты переговоров Ленина с Нобелями? Как происходило взятие Энзели в 1920 году, вступление в город 11-й Красной армии? Чем занимался в Баку Хлебников? Сколько монтинской водки выпил за полгода в Баку Есенин? Сколько стихов он подписал легендарному редактору «Бакинского рабочего» поэту Петру Чагину? Три, четыре? Десяток? Чагин курировал в Баку Есенина и по заданию Кирова удерживал его от поездки в Иран. Вместо путешествия Чагин иногда катал Есенина на машине по бакинским селам, показывал дворцы нефтяных магнатов, объясняя ему, что он находится среди садов Шираза. Еще Абих. Главное — Абих… В те времена среди молодых коммунистов, среди, по сути, двадцатилетних авантюристов ходили легенды о золоте Блюм-кина, утаенном им при экспроприации Госбанка Одессы, исполненной при участии Моисея Крика. Почему Баку был избран Блюмкиным в качестве основного пункта для бегства? Почему не Тифлис или Вильно? Дело не только в зачарованно-сти Блюмкина Востоком. Вопрос в Большом Кавказском хребте. Западное направление слишком многонаселенное, там трудно затеряться. Средняя Азия, напротив, слишком пустынна и недружелюбна, там вообще не привыкли к людям, не то что к чужакам. Тифлис не годится потому, что оттуда бегство непременно приведет в трудоемкие горы. В Баку же чужакам не удивляются, жить там можно вполне европейским способом, а бежать удобно — и морем, и равниной. Неизвестно, дождалось ли золото Блюмкина своего хозяина, но известно точно: оно воспламенило наше воображение.

6

— Блюмкин — это специально придуманный Богом черт, — говорит Штейн. — Я бы хотел побывать в его шкуре. Думаю, и вы б не отказались, когда повзрослеете и поймете, насколько мало у вас шансов.