Читаем Пережитое и передуманное полностью

В это время моя научная мысль шла сама собою. Я жил в науке и научной работе, как в своей среде.

Еще живо «братство».

1894. В Москве — молодой профессор. Уже в кристаллографии — новатор в Москве. Но уже начал переходить в минералогию.

Интенсивная жизнь в Москве. Дорогая среда Полтавы — Старицких.

Большая работа мысли. Дружеская среда. Земская деятельность.

1884. Петербург. Конец студенческой университетской жизни. Дружеское братство.

Еще жива мать. Но ни с ней, ни с сестрами нет настоящей близости.

В это время еще были живы мои мечты об эмиграции — хотелось в другую, тропическую природу. Еще думалось уйти в область исторических, философских исканий.

1874. Еще жив отец. И я его в это время стал больше сознавать. Осенью умер брат Коля. Я — маленький гимназист с очень своей, скрытой от всех жизнью.

Смерть Коли при моей нервности — вызвала самозащиту: я старался забыть его и этим не допустить «нервных» проявлений и «потустороннего».

Здесь начало того заглушения во мне отзвуков к чему‑то необычному, которое во мне было — во мне, наследственном лунатике.

«Взял ли себя в руки» и жил нормально или же заглушил в себе способность понимать и чувствовать реальное, но не входящее в обыденную жизнь?

Жизнь в Харькове. Помню ярко и наш дом на площади против церкви, и все внутренние комнаты, и большую интенсивную свою жизнь мальчика.

Жив Евграф Максимович Короленко и его открытие мне мира природы.

1864. Мне год. Отец в Петербурге — в той жизни умеренного либерального профессора, блестящего оратора и жившего в общественной среде — каким я его не знал.

Он, мне кажется, не дал того, что он мог дать.

1854. Отец профессором в Москве. Пробивающийся талантливый украинец — честолюбивый, блестящий. Широкое образование. Уже женат на Марии Николаевне Шигаевой, которая внесла в его жизнь культурные навыки очень зажиточной или богатой русской семьи.

Коле три года — болезненный ребенок.

1844. Отец — молодой, недавно окончивший блестяще Киевский университет. Где он в этот год? В Каменец — Подольском (Виннице — зачеркнуто) учителем русского языка или уже за границей? Но это время, когда он сделал ошибочный шаг — перешел от славистики к истории, к занятию политической экономией, чтобы иметь возможность уехать за границу и пробиться в Университет. Еще жива бабушка — вдова в Киеве, почти без средств. Но в среде культурной — может быть, старые масонские следы деда, который умер уже. Друг деда и семьи — доктор Бунге в Киеве.

Мать в это время — маленькая девочка в Войтовцах, Пиря- тинского (?) уезда Полтавской (губернии) семьи (так!) — в зажиточной семье помещика, николаевского военного служаки. Связи помещичьи из старой среды казацкой старшины.

У отца — большие и яркие украинские симпатии.

1834. Дед в отставке — старый доктор — должно быть, в Чернигове? Или в Киеве. Масон из кружка Пилецкого. Гуманная, мягкая натура. По словам отца, удивительно похож на распространенный тогда портрет Вашингтона. Бабушка — Короленко, из большой, полной интеллигентских интересов семьи — как и наша — не из казацкой старшины, а служивого дворянства?

Отец — блестящий ученик Киевской 1 — й гимназии — пансионер. Средств нет.

Его старшие братья, мало способные, один юнкер?

1824. Отцу — три года. Жизнь деда — военного врача.

Эта жизнь мне — да и отцу — мало известна. Близкая семья Короленок и масонская среда.

Мой прадед — священник в селе Церковщина (?) Черниговской губернии — жив? Добивались в это время дворянства и дед, и прадед — дед по службе — коллежский советник — прадед доказывал «шляхетский» образ жизни показаниями 12 (ти) дворян. Но в это время это последнее дворянство находилось под тяжбой.

Связь между семьей деда и прадеда отсутствовала. Была жива прабабка, любившая и поддерживавшая деда?

1814. Дед — врач — все время в походах наполеоновского времени. Должно быть, за границей. Бабушка его сопровождала.

Прадед — священник в Черниговской губернии. Человек, по- видимому, с большим характером и с достатком.

У него семья из не очень удачных детей. Старший в это время — священник в Минской губернии??

1804. Та же жизнь деда. В плену во Франции? Или уже в России?

Прадед в Черниговской губернии.

1794. Дед — студент Военно — медицинской академии в Москве, куда ушел пешком из черниговской глуши, провожаемый матерью и позже проклятый отцом? Или уже лекарь?

1784. Дед — в Киевской духовной академии — студент?

1774. Дед — мальчик. Прадед уже священник.

1764. Прадед — в Киевской духовной академии? Или, вернее, — священник.

1754. Прапрадед — «войсковой товарищ» — заможний[28] казак, давший образование сыну Ивану, который был сперва в Переяславском коллегиуме[29], потом в Киевской духовной академии.

Я думаю, в это время прадед был уже священник, а прапрадед Степан или Никита уже умер?

1744. Прадед Иван Вернадский в Киевской духовной академии.

1734. Молодой хлопец в Переяславском коллегиуме.

Жив и войсковой товарищ, его отец?

1724. Прадед — ребенок?

1714. Мои предки — простые войсковые казаки Березнянского повиту[30].

Выходцы «з Литвы».