Читаем Перевоспитание полностью

— Мужские золотые часы из ювелирного отдела…

— А на самом деле зачем он пришел в универмаг?

Снаффлз облизал губы.

— Не знаю, вправе ли я тебе рассказать,

Я встал:

— Тогда мне пора уходить.

— Сядь, — произнес Снаффлз раздраженно. — К нему на праздники обычно приезжает погостить дочка. Он неделю разыгрывает из себя честного, создает видимость, что взял отпуск на работе, которой даже не имеет. Эту историю он придумал для людей, приютивших его дочь. Он ежемесячно высылает им деньги, — Снаффлз вздохнул. — Не поверишь, но Толстый был в универмаге, чтобы купить для нее игрушки, я точно знаю, сам дал ему немного денег, тогда-то Андерсон и сцапал его.

Несвязный рассказ Снаффлза многое открыл мне в Толстом. До этого я знал только его настоящую фамилию, и все. Я и не подозревал, что у него есть дочь. Теперь понял, почему он так часто конфликтует с законом. Ему ежемесячно нужно было собрать определенную сумму, а как ее достать — не важно, сойдет и воровство в магазинах. Почему он так и не работал, я еще не знал, но и не намеревался выспрашивать.

— А что волноваться? — спросил я. — Дочь его приезжает в город только на несколько дней. Толстый будет освобожден под поручительство, а она об этом и не узнает.

— Да нет же, — возразил Снаффлз и полез за носовым платком. — Дело Толстого сегодня в три часа будет разбирать судья Пуласки и ни под какое поручительство его не отпустит. Пуласки прошлый раз приговорил Толстого условно, и если снова его увидит, то обязательно упрячет за решетку. Ты должен вызволить его, иначе прощай папа, прощай дочка.

Я тяжело вздохнул.

— Как же мне это сделать?

— Ты же адвокат, — напомнил Снаффлз, — Придумай что-нибудь.

— Ладно, — сказал я, — но если мне удастся освободить его, ты должен пообещать мне…

— Что?

— Ты заставишь Толстого найти работу и не влезать в неприятности.

— А как же я это сделаю? — мрачно спросил Снаффлз.

— Придумай что-нибудь, — не мог удержаться и съязвил я.

Покинув уютный теплый зал «Грип Келли», я оказался на холодной улице, раздумывая над тем, что же предпринять теперь, пока не пришел к единственно правильному решению — чтобы разобраться, надо встретиться с Толстым. Я бы не хотел во второй половине дня появиться в суде и услышать там что-нибудь неожиданное.

Любезный сержант привел Толстого в комнату для свиданий. Ростом тот был около пяти с половиной футов, а весил двести пятьдесят фунтов, что придавало ему некую округлость и объясняло его кличку. Обычно его живые глаза и пухлое лицо излучали добродушие, независимо от тех переделок, в которые он попадал. Однако на этот раз Толстый выглядел встревоженным.

Я сказал ему, что меня прислал Снаффлз.

— Сначала расскажи мне все поподробнее.

— Рассказывать-то нечего. Ну, пошел я в секцию игрушек, кое-что купил там. И уже выходил из универмага, когда меня остановил этот самый детектив. Он проверил мою сумку и обнаружил в ней часы. Как они туда попали, я не знаю,

— Почему он задержал именно тебя?

— Полагаю, потому, что однажды у него вышла со мной промашка, — смущенно пояснил Толстый,

— Снаффлз рассказывал мне об этом.

Толстый быстро переключился на другую тему.

— Он говорил вам о дочке?

— Да.

— Если бы не она… — Он запнулся. — Вы думаете, что выручите меня из беды?

— Попытаюсь. — Я пристально посмотрел на него, — Меня совершенно не интересует твое прошлое, но скажи мне откровенно: украл ты часы?..

— Клянусь, нет, — проговорил он торжественно.

— Пока не теряй головы. У нас еще есть несколько часов…

А не снимет ли универмаг свои обвинения, если я заплачу за часы, подумалось мне. Существовал только один способ это узнать. Так как такси нигде не было видно, я поднял воротник пальто, съежился и пошел пешком.

В магазине было полным-полно покупателей, большая толпа собралась вокруг огромной сверкающей елки, на органе исполнялись рождественские мелодии, а водяные струи вокруг ели то вздымались вверх, то низвергались вниз в такт музыке, и все это подсвечивалось неяркими прожекторами, в которых то и дело сменялись цветные фильтры.

Лифтер указал мне, как пройти в отдел охраны, где меня встретил грузный мужчина по фамилии Вогт, по внешности бывший полицейский, что, вероятно, так и было. Он, не перебивая, холодно выслушал меня.

— Ничего не выйдет, — сказал он, — страховая компания требует, чтобы мы строго наказывали все случаи воровства. Заметьте, я избегаю таких слов, как мелкие кражи. И на самом деле, все значительно серьезнее. Ежегодно мы теряем миллионы. Нас буквально обкрадывают, и мы намерены положить этому конец.

— Я-то думал, вам приходится бороться с кучкой клептоманов да с отдельными воришками.

— Вы себе и представить не можете, что у нас здесь творится.

— Никогда не было случая ознакомиться.

— Тогда позвольте просветить вас. — Он провел меня через длинную пустую комнату с деревянной скамьей у стены. — Помещение для допросов.

Затем мы вошли в небольшой зал с несколькими телевизорами, установленными вдоль стены. За столом сидел мужчина и следил за экранами, перед ним стоял приемник, а к шее ремнем был прикреплен микрофон.

Вогт показал рукой.