Читаем Переворот.ru (СИ) полностью

Все, что успел разглядеть: торчащие острые коленки, между ними восковые полушария задницы, спущенные на бедра армейские штаны.

Реакция была моментальной. Удар носком бутса в копчик, захват за волосы, рывок на себя, удар прикладом в основание шеи. Тонкой веточкой хрустнула переломленная ключица.

Ибрагим даже замычать не успел. Выпученные глаза закатились, из распахнутого рта полезла кровавая слюна.

Девушка, примятая его безжизненным телом, взвыла и заторможено отвела от своего горла кулак Ибрагима. В полумраке тускло блеснул клинок.

«Ну ты сука!» — Максимов перехватил кисть Ибрагима, все ещё сжимающую нож, захлестнул вокруг шеи и одним рывком сорвал дряблое тело Ибрагима с судорожно бьющейся девушки. Выбил нож из скрюченных пальцев.

Девушка заскулила, подтянула ноги, пытаясь встать.

— Тихо!

Максимов усадил её спиной к боковине стола.

Насколько успел разглядеть, Ибрагим ничего толком сделать не успел. Девушка сразу же принялась одёргивать измятую одежду. Из растрёпанной гривы, упавшей на лицо, на Максимова смотрели два бешеных глаза.

— Сволочь, сволочь, — зашипела она.

«Из российского персонала? Или стресс у олимки[99] отшиб память, вот и лепечет на родном языке?»

— Тихо, я сказал! — Максимов всё равно продолжил общаться с ней на английском.

Он встал на колено, поднял нож. Попробовал лезвие пальцем.

Девушка пискнула мышкой, поджала к носу коленки.

— Ну, без паники! Больше он тебя не тронет. Как тебя зовут?

Она сипло задышала. Жаркая волна её дыхания пробила даже ткань маски, закрывавшей лицо Максимова.

— Я спросил, как тебя зовут?

— Лиза.

— Очень хорошо, Лиза. Надеюсь, произошедшее не скажется на твоей дальнейшей жизни. Когда ты успокоишься, ты вспомнишь, что есть звери, и есть люди. Звери слов не понимают. Презирают слабых. И пресмыкаются перед сильными. Я прав? Кивни, если я прав.

Он дождался, когда копна растрёпанных вьющихся волос не сдвинется вниз и вверх. И на него опять не уставится пара горящих глаз. Только ярости в них уже не осталось. Только страх.

— Страх перед зверем не может быть сильнее жажды жизни. Есть святое правило: если зверь набросился на человека, он должен быть убит. — Максимов протянул ей нож рукоятью вперёд. — Хочешь сделать это сама?

Она отчаянно затрясла головой.

— Ну и зря.

Нож нырнул наискосок вниз и по рукоять вошёл в левый бок Ибрагима. Тело дрогнуло, напряглось и, выплюнув из лёгких воздух, обмякло, как тряпичная кукла. Последняя судорога прошла по ногам, бутсы дробно застучали по полу.

— Запомни это раз и навсегда, девочка. Зверя, посмевшего напасть, надо убить.

Максимов встал. — Приведи себя в порядок и отправляйся к своим. Больше тебя никто не тронет.

22:37 (в.м.)

Странник

«Бойцов на посту у дверей дрючить бесполезно. Бараны баранами. Ибрагим, ясно дело, мог ими манипулировать так же, как и я. Схватил девку и протащил мимо постов, и никто даже рылом не повёл.

Кем он был: дублирующим или самостоятельным вариантом на случай моего выхода из подчинения? Могу себе представить, что бы тут творилось, перехвати Ибрагишка управление. Устроил бы тут Содом и Гоморру,[100] пополам с Саброй и Шатилой[101].

И какого хрена он на олимку полез? Башню явно сорвало от мании величия… Стоп! У него был свой канал связи, просто не мог не быть. Получается, зачесалось у него между ног строго по приказу. Да, лучше эта версия, чем банальный спермотоксикоз от нервного перенапряжения. Вывод прост, надо тушить свет и разгонять этот балаган к грёбаной бабушке. Пока не нажали кнопку дистанционного подрыва или не превратили моих бойцов в буйнопомешанных».

Он вошёл в кабинет, жестом приказал Барону оставаться в кресле. Тот все же попытался приподняться.

— Я слышал, как кричала женщина!

— Сидите спокойно! — Максимов, мимоходом, толкнул его назад в кресло. — С Лизой ничего страшного не произошло. А тот, кто решил её попугать, сам испугался до смерти. Что вы на меня вылупились? Я ясно сказал: «до смерти»!

Максимов присел на угол стола. Автомат положил на колено, стволом к двери.

— У нас каждая минута на учёте, Моше. Будем профессионалами хотя бы на пороге смерти.

— Я не могу доверять человеку, не видя его лица, — почти по слогам произнёс Барон.

«Явный прогресс! — с удовлетворением отметил Максимов. — Безвыходное положение способствует взаимопониманию».

— К сожалению, Моше, это условие невыполнимо. Но я могу предоставить гарантии моей партнёрской надежности.

Он протянул руку к фотографии в рамке, развернул её изображением к Барону. Краем глаза заметил, как на миг омертвело лицо израильтянина.

— У вас красивая дочь, Моше. Сколько ей сейчас? Шестнадцать? Уже взрослая.

— Я так и знал, что этим все кончится. — Барон не стал скрывать презрения.

— Вы меня не поняли, я не собираюсь шантажировать вас жизнью дочери. Ей уже один раз повезло, как сегодня повезло Лизе. Не стоит испытывать судьбу дважды.

Барон медленно поднял голову. Постарался сквозь тёмные стекла в глазницах маски рассмотреть глаза Максимова.

Странник

Сирия, Абу-Кемаль

май 2004 года