Читаем Переворот.ru (СИ) полностью

— Шило в заднице! — буркнул Решетников. Пошлёпал себя пультом по губам и добавил: — И чесотка в переднице.

— Карина могла иметь контакты с теми, кто планировал акцию? Я не имею в виду её отчима. С непосредственными исполнителями?

— Абсолютно исключено! — уверенно ответил Салин.

— А Глеба Лобова забыл? — подсказал Решетников.

— Ну, Глеб занимался исключительно, так сказать, агитационными материалами.

— Вы очень обтекаемо формулируете, Виктор Николаевич.

— Уж как привык.

— А я привык к более точным и однозначным формулировкам. — Злобин скрестил руки на груди. — Глеб Лобов готовил материалы для информационной войны.

— Да, да… К чему сейчас придираться к формулировкам! — Салин сорвал с носа очки, принялся лихорадочно полировать стекла уголком галстука. — Мы в очень трудном… Мы в катастрофическом положении! Мало того, что владелица голосующего пакета акций находится в руках террористов. Так она ещё и гарцует на экране! Я не представляю, как мы будем выкручиваться перед нашими партнёрами.

Решетников постучал себя пультом по виску.

— Что ты о друзьях думаешь? Ты о врагах подумай! Как ты это Игорю Дмитриевичу объяснишь? Думай быстрей, вон, его опричники у нас под окнами прогуливаются.

Салин тяжело засопел и достал из кармана пузырёк с лекарством.

— Карина находится на Башне, чтобы не разгуливать по улице, когда идёт трансляция, — произнёс Злобин.

Рука Салина дрогнула, из флакончика на ладонь просыпалась целая горка крохотный белых шариков.

— Простите… Простите, Андрей Ильич… Как вы сказали?

— Карина находится на Башне, чтобы не разгуливать по улице, когда идёт трансляция, — с расстановкой повторил Злобин. — Пояснить? Я проводил обыск и изъятия в агентстве Глеба Лобова. Точно помню, что в агентстве было все необходимое для компьютерного монтажа. У вас хорошие эксперты и работают они быстро. Сколько им потребуется, чтобы подтвердить или опровергнуть мою версию?

Салин с Решетниковым переглянулись.

— Ёшкин кот! — Решетников подскочил, навалился на столик, ткнул пальцем в кнопку на интеркоме:

— Владислав! Владислав, срочно сюда!!

17:50 (в.м.)

Огнепоклонник

Боевик, поймав его вопросительный взгляд, указал на лестницу, ведущую на нижний ярус смотровой галереи.

Махди, бодро мурлыча «Варяг», сбежал по ступеням.

Карина, стоявшая лицом к окну, не пошевелилась.

— Вот вы где! А я вас потерял.

Она вскинула голову и пыфкнула дымом. Затянулась. Стряхнула пепел с сигареты на пол.

Махди встал у неё за спиной.

— Карина!

— Меня нет. Я в телевизоре, Карабас-Барабас.

Махди хохотнул.

— Ах, вот ты о чем! Ну извини… Хотя моей вины тут — мизер. Во всем виноват Глеб Лобов. Помнишь такого?

— О мёртвом либо хорошо, либо никак. О Глебе лучше никак.

— А ведь у него к тебе было чувство.

— Я тоже к нему неровно дышала. Поэтому не промахнулась.

Карина уронила сигарету под ноги, расплющила каблуком. Резко развернулась.

— Какого хрена меня без моего согласия по телевизору показывают?

— Кариночка, я же говорю, во всем виноват Глеб Лобов. За пиар-кампанию отвечал он. «Рыбу» для телепередач готовили заранее. Уж не знаю, чем он руководствовался, но для «виртуальной ведущей» он «оцифровал» тебя.

— Мой отчим был в курсе?

— Нет, клянусь! Глеб прислал рабочий материал после его смерти. Ашот Михайлович ничего не знал, клянусь. Потом ты грохнула Глеба. А кроме него у нас никто в «Силикон графикс»[90] и прочей машинерии не разбирался. Решили ничего не менять. Видишь ли, программа так устроена, что проще оставить введённую матрицу, чем создавать новую.

— Очень по-русски!

— А что поделать? И ещё аргумент. Мы тестировали твой образ по основным целевым группам. Можешь гордиться, восемьдесят процентов мальчиков от пятнадцати до двадцати пяти — твои. Девочек в том же возрасте всего сорок, но это нормально. Ревность, сама понимаешь. Дяди от тридцати пяти до сорока пяти среднего уровня зарплаты, замри от счастья! дали сорок два процента предпочтений. Тётки и деды и те не устояли. По двадцать процентов накинули.

Карина фыркнула.

— Одели худенькую девчонку в чёрный камуфляж от Диора, как Мадонну. Макияж — смерть врагу в постели. И соски торчком. Ясно дело, народ перевозбудится.

— О том я Глебу и толковал! — подхватил Махди. — Чтобы террор стал популярным, надо привлекать не бритых отморозков, а раскрепощённых девчонок, желательно семитской внешности. На чем эсеры и большевики состоялись? Думаешь, на проповедях Карлы-Марлы? Не-а. На еврейских девушках и тургеневских барышнях. Лучшего пиара для подпольной работы придумать невозможно. За одну ночь на конспиративной квартире с фатальной красотой можно взорвать царя и себя как нефиг делать. Сама любовь к такому типу женщин есть проявление подсознательной тяги к самоубийству и мазохизму. Что от боевика-бомбиста и требуется.

— А тургеневские барышни?

— О, они же просто млели в своих девичьих постельках, представляя сильные лапы и густую гриву демона в чёрной рубахе анархиста. Дай им такого в тайное пользование, они из папиных сейфов любой секретный документ выкрадут, а у матушки из шкатулки последнюю алмазную брошку стырят «на революцию».