Читаем Перевал полностью

— Ладно, дочка, — остановил ее старый Чокка, — сейчас не время для обид, торопиться нада. Послушай, Борис, — обратился он к Севидову, — Лейла по своим делам едет, проводит вас. Только нада другой костюм надевать.

— Зачем это? — удивился Борис.

— Ты горы не знаешь. Своих не быстро можешь найти. А если немец встретишь? И девушка Оля нада другой костюм надевать. О, аллах, — вздохнул Чокка, — прежде женщины боялись шороха собственного платья, а теперь берутся за оружие. Лейла, быстро, быстро одевай девушка. Тебе, Борис, как раз костюм Мустафара есть. Горный костюм, и ботинки есть горные. Торопиться нада.

— Оля совсем не может ходить? — спросила Лейла.

— Может, но пока ей трудно. Сильный ушиб.

— Так, — озабоченно проговорил Чокка, почесывая клинышек седой бороды. — На ишак сядет?

— На ишак сядет, — благодарно улыбнулся Севидов.

Они весь день брели на юг. Ишак терпеливо цокал копытами по извилистой каменистой дороге. Одолевала жажда. Когда Ольга начинала облизывать пересохшие губы и жадно глотать горячий воздух, Лейла лезла в сумку, доставала помидоры, протягивала их Ольге.

— Медленно кушай. Медленно надо, — говорила она.

Помидоры были теплые, но кисловатый их сок утолял жажду.

За день миновали несколько горных селений, в которых сонливо текла уже забытая мирная жизнь. Ольга и Борис успели повидать разрушенные дома, задыхались тошнотворной гарью в городах и станицах, видели сожженные поля перезревшей пшеницы и теперь удивлялись этому мирному уголку земли.

Уже ночью они перешли неглубокую говорливую речку. Узкая тропа зигзагами поползла в гору. Небо светлело. Но это был не тот нежно-розовый свет, которым окрашивает кавказское утреннее солнце летние горы и леса. Небо над горами зловеще багрянилось. Это пылал лес.

Деревья, словно живые, метались в пламени, а вокруг громыхали орудия, будто кто-то аккомпанировал этой фантастической пляске на гигантских барабанах.

— Туда надо, за реку, — махнула рукой Лейла.

Они спустились по крутой тропе в глубокое ущелье, пересекли вброд мелкую холодную речку и почти в полной темноте двинулись дальше, ориентируясь по клокочущим звукам воды.

Внезапно из-за выступа скалы и откуда-то сверху их осветили сразу несколько лучей карманных фонариков.

— Стой! Кто идет? — раздался властный голос.

Путники молчали, прикрыв ладонями лица от слепящих лучей.

— Отвечай, кто такие?! — повторил голос из темноты, и на тропу вышел высокий красноармеец с винтовкой наперевес. Он подошел к Борису и, заметив кубики в петлицах, опустил винтовку, официально потребовав предъявить документы. — Гаси свет! — крикнул он куда-то в сторону. Сам же включил висящий на шее фонарик, осветил удостоверение Бориса. — Старший лейтенант Севидов? Любопытно.

— Скажите, кто вы? — спросил Борис.

— Это вам объяснит командир. Следуйте за мной.

Их привели в довольно обширную пещеру. После темени даже тусклый свет коптилки, сделанной из снарядной гильзы, показался ярким. Возле большого плоского камня, на котором мигала коптилка, стояли командиры. Свет освещал невысокий изломанный свод, по которому метались причудливые испуганные тени.

— Осторожнее, не наступите на людей, — предупредил конвоир.

Только теперь Борис разглядел в пещере спящих людей, укрытых шинелями. Осторожно ступая, он подошел ближе к командирам. Один из них — высокий, чуть сутуловатый капитан — всмотрелся в Севидова, развел руки и шагнул навстречу.

— Что за черт, никак Борис! — вскрикнул он, но тут же осекся и продолжал шепотом: — Ты откуда свалился, Севидов? И женщины с тобой! Ольга Андреевна? Да откуда же вы? Не узнаете, что ли?

— Марат! — удивленно воскликнул Борис. — Смотри, Оля, это же капитан Сирота!

— Вас трудно узнать, Марат Иванович.

— Это верно, Ольга Андреевна, отощал я малость и зарос. А вы как здесь очутились?

— Санпоезд уничтожили фашисты. К своим пробираемся.

— Вот и мы прорываемся.

— Где дивизия?

— Спросите, где полк, — не знаю. На Маныче мы нашим полком прикрыли дивизию. Она на Майкоп пошла. Ну а мы пробивались через Армавир. Там уже мой батальон полк прикрывал. Майор Ратников тоже на Майкоп пошел, а нас отрезали. Связь и с полком, и с дивизией потеряна. Кругом немцы. Днем прячемся, отсиживаемся, а ночами идем на юг.

— Но сейчас ночь, почему же отсиживаетесь? — спросил Борис.

— Да вот сегодня задержались… Видите, пацанов сколько, — указал капитан Сирота на спящих.

— Это дети?! — удивилась Ольга.

— Да, из армавирского детдома. Сегодня здесь, в ущелье, наткнулись на них. Семьдесят мальчишек и девчонок. Сопровождающий их воспитатель пять дней назад ушел в аул за продуктами — и до сих пор нет. Что с ним — неизвестно. А пацанва ждет. Самые старшие у них Вова и Педро. Им уже по двенадцать лет. Трое суток пацанва ничего не ела, кроме ягод. Ну хоть сегодня мы их накормили чем могли.

— А почему Педро? — спросила Ольга. — Не русский?