Читаем Перерождение полностью

Кому: pkiernan@harvard.edu

Дата: Вт, 21 февраля 05:31

Тема: Re: Не дури, скорее оттуда выбирайся

Пол!

Вчера вечером мы запросили эвакуацию. Нас должны забрать через десять часов. Как раз вовремя: еще одну ночь мы здесь не выдержим. Более-менее здоровые члены экспедиции решили не терять день даром и пойти к могильникам. Сперва думали бросить жребий, но выяснилось, что к могильникам хотят все. Выступаем через час, с первыми лучами солнца. Может, еще удастся извлечь из этого ужаса какую-то пользу? Есть и хорошие новости: за последние несколько часов Тиму немного полегчало. Он по-прежнему без сознания, но температура спала, кровотечение остановилось, а кожа выглядит получше. Другие заболевшие по-прежнему в критическом состоянии.

Пол, я знаю, единственный твой бог – наука, но очень прошу, помолись за нас! За нас всех.

Кому: pkiernan@harvard.edu

Дата: Вт, 21 февраля 23:16

Тема:

Теперь понятно, зачем к нам приставили спецназовцев!

3

В восточном Техасе на четырех тысячах акров топких сосняков и низкотравья расположено заведение, весьма напоминающее бизнес-парк или большую школу, – тюрьма Полунски, она же Террелл, принадлежащая Управлению уголовной юстиции штата Техас. Попадание туда означает одно: ты осужден за тяжкое убийство на территории Техаса и отправлен умирать.

На то мартовское утро Энтони Ллойд Картер, заключенный номер 999642, приговоренный к смертельной инъекции за убийство Рейчел Вуд, жительницы Хьюстона, матери двоих детей, лужайку которой он еженедельно стриг за сорок долларов и стакан чая со льдом, провел в камере-одиночке режимного блока тюрьмы Террелл тысячу триста тридцать два дня – меньше, чем многие, больше, чем некоторые, – хотя для него это не имело никакого значения. Призов за самую долгую отсидку в тюрьме не дают. Ел Картер один, зарядку делал один, душ принимал один, поэтому принципиальных различий между неделей, днем и месяцем не видел. Он не без основания считал, что значимым событием в его жизни будет лишь тот день, когда надзиратель с капелланом проводят его в «комнату с иглой», и знал: ждать осталось недолго. В одиночках разрешали читать, но Картер освоил эту науку плохо и давно махнул на книги рукой. В его камере, бетонной коробке размером шесть на девять футов, имелось лишь окно и стальная дверь с прорезью, в которую пролезали руки, поэтому он целыми днями лежал на нарах, ни о чем не думал и порой не мог определить, спит или бодрствует.

Тот день, как и все остальные, начался в три утра, когда надзиратели включили свет и толкнули в прорезь поднос с завтраком. Обычно давали хлопья с молоком, или порошковую яичницу, или оладьи. Если оладьи сдабривали арахисовым маслом, Картер считал завтрак отличным. В тот день именно так и получилось. Пластиковые вилки ломались буквально через раз, но Картер складывал оладьи пополам и, сидя на нарах, уплетал за обе щеки. Другие заключенные из отделения особого режима жаловались на плохую еду, а вот Картера она вполне устраивала. На свободе он питался намного хуже, порой вообще не ел сутками, так что оладьи с арахисовым маслом его радовали, хоть завтраком и кормили ни свет ни заря.