Читаем Переработка полностью

Пусть и необычные, но все же государственные служащие, мы не получаем столько, чтобы соперничать с банкирскими и корпоративными Иокастами и Тарквиниями, заполнившими большинство офисных зданий в этой части города; даже в наши кризисные времена они могут себе позволить выбросить несколько сотенных купюр на бутыль шипучки. Так что никакого нам дорогого ресторана: вместо этого мы набиваемся в служебную столовою, украшенную блестками, искусственным снегом на окнах и линяющей сосной в горшке у пожарного выхода.

Пинки и Брейн великодушно установили свое домашнее стерео — домашнее, в смысле самодельное — в лекционном зале номер два, для обязательного танца; Элинор и Бет (с подачи Надзора) отыскали поставщика провизии со съестными припасами, подходящими для вечеринки, и совершенно неизвестными служебной столовой (которая могла бы справиться с кексами и хересовыми трайфлами, но чья идея о пицце или карри далеко за пределами человеческого понимания).

Все мероприятие проходит в духе Дюнкерка: с новым правительством за рулем, занесшим бензопилу над бюджетными отчислениями, у нас осталось не так много роскоши. Но в своем департаменте мы умеем довольствоваться малым — это в наших бюрократических костях — и с помощью пяти сотен фунтов (на сотню с лишним народу, работающего здесь) мы сумели все устроить.

В каждом английском офисе существует рутинный ритуал для рождественской вечеринки. За день до нее работа становится вялой. Линейки заканчиваются к 11 утра, планы обновляются, фильтры электронной почты уходят в отпуск. Некоторые ребята — везунчиков немного — начинают чистить ящики своих столов, зная, что до следующего года они на работу не придут. По коридорам власти растекается пьяный воздух фестиваля, словно несущий за собой влажноватую праздничную ленточку.

- Боб?

Я отвлекаюсь от сессии Сапера: это Энди, мой иногда начальник, облокотившийся на дверной проем.

- Ты идешь на обед?

Я потягиваюсь, затем блокирую монитор.

- Уже пора?

Сейчас я уже не работаю на Энди, но у него, кажется, собственнический интерес к моим успехам.

- Да. — его голова качается вверх и вниз. Он выглядит слегка виноватым, будто школьник, которого ловят рядом со вскрытой банкой варенья слишком часто. — А Мо?..

- У нее сегодня выходной.

Я поднимаюсь. На самом деле она в Исследовании и Развитии, дудлит портвейн с высоколобыми, блин — всяко интересней того, чем я занимаюсь.

- Мы планировали встретиться позже.

- Ладно, пошли тогда. Не хотелось бы упустить нормальное место для представления.

- Представления? — закрываю за нами дверь.

- Да, у нас гости из Отдела Прогнозов. Я получил имейл пару дней назад. Др. Крингл снизойдет и принизит себя до какой-то болтовни о следующем году.

- Крингл? — моя щека дергается. Имя мне незнакомо. — Из отдела прогнозов? Кто они…

До меня доходили слухи, но ничего конкретного: скорей всего одно из закисающих в изоляции болот. Чего ради они решили отправить кого-то для разговора с нами сейчас?

Да, именно. — Энди бросает на меня косой взгляд. — Не спрашивай, все что я знаю, нашел в почтовом ящике. Письмо из отдела кадров, с просьбой дать ему произнести мотивирующую речь на вечеринке. Не волнуйся, — добавляет он тихонько, — в конце все сложится лучшим образом. Увидишь. Просто сиди тихо и прикуси язык.

Я понимаю. Энди надел маску посланца с плохими новостями и подгоняет меня к скамье младших офицеров. Что-то вылетит из трубы, и вся рождественская радость мира не сумеет прикрыть вонь навоза. Как менеджер, пусть и младший, я обязан продемонстрировать солидарность. Отсюда и все эти телодвижения.

Я начинаю задумываться, что бы это могло быть.

***

Комната дежурного офицера находится наверху, прямо под слегка наклоненной крышей Нового корпуса. Сквозь запертый с помощью проволоки люк можно слышать бормотания и завывания ветра: иногда раздается звук, будто щебень по бетону — это резкий порыв швыряет пригоршни замерзающей холодной воды в стекло, сопровождаемый пустым, гулким шумом из трубы. Труба и правда теплая, но быстро остывает: думаю, они закрыли комнату для сжигания документов на праздники. Всего одиннадцать часов ночи, и черта с два я смогу заснуть под звуки шторма.

Когда праздники выпадают на выходные (как День Рождественских Подарков в этом году) все получают дополнительный выходной в начале следующей недели. Кроме офицера ночной смены, который работает до четырех дней по тройной оплате — так долго, как позволит скука.

Я был на дежурстве шесть часов и уже разобрал рабочую почту — во всяком случае, ответил всем, кому нужно, и я хорош в игнорировании всех презентаций, которые нужно игнорировать — а игры мне успели надоесть. Телевизор бормочет фоном, но там все та же семейная чепуха. Я не хочу слишком рано начинать два толстых романа, которые припас на выходные, так что остается только одно. Я покидаю свою чашку чаю, беру фонарик, айфон, служебное удостоверение и отправляюсь вперед — совать свой нос куда не следует.

Ночь перед Рождеством, офис закрыт,