Читаем Переправа полностью

Подполковник Груздев вернулся из города к шести часам вечера, когда роты возвращались в казарму. Поставив машину возле дома, он с досадой оглядел кузов, забрызганный дорожной грязью, и пошел в штаб пешком. Груздев был зол, голоден и вдобавок едва не попал по дороге в аварию, чудом увернувшись от выскочившего на шоссе из придорожных кустов сумасшедшего мотоциклиста.

Груздев вообще не любил бывать в городе. Шум, суета, многолюдье утомляли его физически. Он всегда возвращался из города больным и должен был непременно побыть в одиночестве, чтобы восстановить душевное равновесие.

Еще издали он увидел возле штаба одинокую фигуру солдата. Он стоял в нескольких шагах от крыльца, старательно козыряя пробегавшим мимо офицерам. «Тураев… Саид Тураев, — огорченно вспомнил Груздев. — Вот незадача!»

Вчера, возвращаясь в штаб с обеда, он случайно увидел за казармой в кустах согнутую фигуру. Солдат сидел на куче палых листьев, обхватив колени руками. Худая спина с торчащими лопатками вздрагивала. Груздев остановился, поняв, что солдат прячет свою беду от чужих глаз. Чтобы не спугнуть парня, он прошел за кустами и тихонько сел рядом. Солдат взглянул на него мокрыми злыми глазами и сделал резкое движение, чтобы вскочить на ноги, но Груздев придержал его за руку.

— Сиди, сынок. Извини, что помешал.

Солдат промолчал. Отвернулся и украдкой вытер пальцами мокрые глаза.

Память на лица у Груздева была фотографическая. Где же он мог видеть этого парня? У связистов? Водолазов? Нет… В парке! Точно, ремонтник. Но фамилия… Как же его фамилия?

Груздев вздохнул, вытащил пачку сигарет и предложил солдату. Тот понуро покачал головой.

— Ну и молодец, — сказал Груздев, — значит, ты сильный человек. А я вот, как видишь… Закурил когда-то в молодости с горя, да зря. Горе не миновало, а привычка вредная осталась. Не нашлось тогда рядом верного человека подсказать, остановить. Вот я и думаю: нельзя человеку без друзей. У тебя-то друзья есть?

— Есть.

— Здесь или дома?

— И здесь есть, и дома есть… в школе вместе учились.

— У вас, наверное, хорошая была школа, если сумели сохранить дружбу.

— Очень хорошая, товарищ подполковник. Мы три года назад в новый район переехали, я все равно в другую школу не пошел. На целый час раньше вставать пришлось.

На смуглом лице парня мелькнула улыбка. Он сел поудобнее, непринужденно положив руку на согнутое колено.

— Это — подвиг! На это не каждый способен, верно? А родители не возражали?

— Зачем? Отец еще раньше встает, на свой завод едет. А мама совсем раньше — всем завтрак готовить. Мой отец все умеет делать. И нас с братьями научил… Он не любит, когда много спят.

«Так, — подумал Груздев, — не отсюда беда…»

— А друзья часто пишут?

Парень помрачнел, опустил голову. Сказал, точно нехотя:

— Пишут. Сегодня как раз получил.

— И что пишут?

— Так… разное пишут.

«Вот оно, — решил Груздев, — тут в яблочко». Он аккуратно загасил сигарету и щелчком отправил ее в кусты.

— Послушай, сынок. Ты только не ершись и не думай, что одному в беде лучше быть. Я вдвое против тебя прожил и на собственной шкуре знаю, что одному и в радости, и в горе хуже. Прочти еще раз письмо, внимательно прочти. Может быть, ты не так его понял?

— Я все правильно понял. Десять раз читал — сколько можно? Друг пишет: Фариду замуж отдают. Через пять дней свадьба…

Он рывком вытащил из кармана мятый конверт. Груздев взглянул на адрес: «Сайду Тураеву…»

— Тут все без ошибок написано. Как еще можно понять? Посмотрите сами, если не верите.

— Подожди, Саид, не ершись. Письмо я читать не буду, оно не мне написано. А тебе я и так верю. Только объясни мне, пожалуйста, твою Фариду отдают замуж или она сама выходит?

— Отдают…

— И она идет?

— Отец приказал… куда денешься? — Саид сжал кулаки и отвернулся.

— Н-да… действительно, — растерянно сказал Груздев. — Средневековье какое-то… Ладно, Саид, не отчаивайся, что-нибудь придумаем.

— Что здесь придумаешь, товарищ подполковник, — безнадежно сказал Саид. — Если бы я там был…

Груздев встал. От земли тянуло холодной сыростью. Не спасали ни листья, ни плащ.

— Ты сколько уже служишь?

— Год и четыре месяца.

— В отпуске был?

Саид вскочил.

— Не был. Товарищ подполковник, я…

— Не торопись, сынок. Я поговорю с командиром. Как он решит. Зайди ко мне завтра в восемнадцать часов.

Груздев чертыхнулся про себя. С командиром они вчера так и не увиделись — уехал по делам в штаб округа, а сегодня самого Груздева вызвали с утра в Политотдел.

— Здравствуй, Саид, — сказал Груздев, подходя.

— Здравия желаю, товарищ подполковник.

Тураев вытянулся. Большие карие глаза с синеватыми белками смотрели на замполита с такой надеждой, что Груздеву стало не по себе. Он вздохнул и сказал прямо:

— Извини, Саид. Пока ничего не могу сказать. Не видел еще командира.

— Спасибо, товарищ подполковник.

— Не за что пока, сынок. Иди, завтра утром я тебя сам найду.

И поднялся по ступенькам, решив тут же, прежде других дел, поговорить с полковником о Тураеве. Он предвидел возражения — в парке шел ремонт — и внутренне приготовился к трудному разговору.

— Командир у себя? — хмуро спросил он у дежурного по полку.