Если бы Пушкин был в фейсбуке

Если б Пушкин был в фейсбуке,

Я б тогда не кис от скуки,

А по мере скромных сил

В переписку с ним вступил.

– Здравствуй, друг мой, милый Саша!

Как жена твоя, Наташа?

Что, брат, пишешь и о чем?

И стихи твои почем?

Что тебя к перу склоняет,

Ум веселый окрыляет?

С кем шалишь и водку пьешь,

И кого по морде бьешь?

По кому с ума ты сходишь?

По какому краю ходишь?

Или даришь вновь надежду,

На красотках рвешь одежду?

С кем стреляешься и дружишь,

И царю какому служишь?

Ради Бога, не спеши,

Все подробно опиши.

Хочешь верь, а хочешь нет,

Вот от Пушкина ответ:

«Дорогой мой Гронский Саша!

Хороша моя Наташа.

Мне по-прежнему верна,

На сносях опять она.

Кончен век литературы,

Как поэт меня поймешь.

Ценится одна халтура,

За искусство платят грош.

И поэтому в долгах

Я купаюсь, как в шелках.

Хоть повеса я известный,

Нету к дамам интереса.

Притомился, так сказать,

Незнакомок соблазнять.

Я хочу быть верно понят -

Жизнь к суровой прозе клонит.

И с обилием грехов

Мне давно не до стихов.

Ты мне на слово поверь.

И о чем писать теперь?

Все сюжеты под запретом,

Вновь опасно быть поэтом.

За стишки теперь – тюрьма!

В общем, горе от ума.

Всюду гнусность и обман,

Да в Кремле сидит болван.»

Ножки

Мы все романтики немножко –

И это вовсе не порок.

Поэт воспел девичьи ножки

Как до него никто не мог.

Они, вне всякого сомненья,

К нему врывались в сновиденья,

Ласкали взор, томили дух,

Взрывали плоть и в прах, и в пух.

С ума сводили бесконечно,

Хоть был и так неудержим

Он темпераментом своим,

И доверялся им беспечно.

О ножках он писал в угаре

И забывал о гонораре.

И мне приятна тема эта,

О ножках сочинял не раз.

Бывало, с ночи до рассвета

Над ними я впадал в экстаз.

Все счастье в них! Все думы наши!

Ах, как я понимаю Сашу!

Он ножкам лиру посвятил,

Поскольку крайне влюбчив был.

Пора давно уже признаться,

Как был бы скучен мир без ног.

Недаром ножки создал Бог,

Чтоб в женщин по уши влюбляться!

И я не знаю лучшей доли,

Чем целовать у них мозоли.

Один мой друг, он был поэт

Один мой друг, он был поэт,

Представлю Вам его портрет:

Он был со славной родословной

И благородный, безусловно.

С рожденья редкий экстраверт,

Любил красоток на десерт.

Хорош, умен и образован,

И лирой с детства избалован.

Писал бесстрашно и легко,

Как до него не смел никто.

Строчил он лихо эпиграммы,

По нем с ума сходили дамы,

Поскольку презирал он вздор

И был язык его остер.

Не стоит, право, тут скрывать -

Любую мог он обаять.

Неистощимый, как фонтан,

Он был с пеленок Дон Жуан.

Мужья красоткам надоели -

Они давно не те в постели.

И от безделья растолстели,

И поглупели в самом деле.

Другое дело – наш поэт!

Таких, как он давно уж нет.

И хоть на вид слегка безумен,

Зато находчив, остроумен.

Ходили сплетни, будто он

В красотку редкую влюблен.

И не беда, что ростом мал -

Он был и гений, и нахал.

Не беден, но и не богач,

Зато характером горяч.

Любил эффектно задираться,

Чтоб на дуэли постреляться.

И нервы крепко потрепать,

Но никого не убивать.

Поскольку был он простодушен,

К врагам своим великодушен.

И, хоть стреляться он умел,

На душу грех брать не хотел.

Об этом все в округе знали.

Но вдруг законы поменяли

И оказалось, что при этом

Дуэли стали под запретом.

Долой всех дуэлянтов с глаз

Ссылали мигом на Кавказ.

И секундантов заодно.

Другого было не дано.

А за убийство пользы для

Ждал эшафот, и с ним петля.

К тем временам мой друг женился.