Читаем Переписка 1826-1837 полностью

Правительство не дама, не Princesse Moustache [235]: прюдничать ему не пристало. Аминь, поговорим о другом. Я в П.[етер]Б.[урге] с неделю, не больше. Нашел здесь всё общество в волнении удивительном. Веселятся до упаду и в стойку, т. е. на раутах, которые входят здесь в большую моду. Давно бы нам догадаться: мы сотворены для раутов, ибо в них не нужно ни ума, ни веселости, ни общего разговора, ни политики, ни литературы. Ходишь по ногам как по ковру, извиняешься — вот уже и замена разговору. С моей стороны, я от роутов [236] в восхищении и отдыхаю от проклятых обедов Зинаиды. [237] (Дай бог ей ни дна ни покрышки; т. е. ни Италии, ни графа Риччи!) Я не читал еще журналов. Говорят, что Булгарин тебя хвалит. В какую-то силу? — Читал Цветы? Каково море Жуковского — и каков его Гомер, за которого сердится Гнедич, как откупщик на контра-банду. Прощай, нет ни времени ни места.

Адрес: Ее сиятельству княгине Вере Федоровне Вяземской в Пензу.

C'est avec bien de l'empressement que j'accepte votre charmante invitation. J'ai eu des nouvelles indirectes du Prince Wiazemsky; il doit être à l'heure qu'il est chez la Princesse.

Agréez, Madame, l'hommage de ma parfaite considération.

A. Pouchkine.

Адрес: Madame Schimanovska.[239]

Certainement, Madame, l'heure qui vous conviendrait sera toujours la mienne. A demain donc, et [puisse le 7-me chant d`Онегин méri[ter]] [240]

[П. А. Вяземский:]

23-го.

Спасибо за письмо, которое меня нашло уже здесь больного, или по крайней мере нездорового. Теперь ты уже должен знать от Жуковского о том, что я сделал. Что из этого выдет? Увидим. Может быть и ничего: и то в порядке. Смешон ты мне, говоря: забудь развратное поведение. О том всё и дело. Не будь этого обвинения и мне нечего спорить. Что мне за дело, когда запрещают мне издавать газету, о которой мне и во сне не снилось. Всё равно, как бы вдруг запретили мне въезд в Пекин; но, если по поводу Пекина, или газеты, при сей верной оказии наговорят мне тьму оскорбительных ругательств, то дело другое. Тут уже вступаешься не за запрещение, а за следствия. — А мы, то-есть я и Баратынской, танцовали в Москве с Олениною и, кажется, у них были элегические выходки. Каков Раич? Булгарин из плутовства хвалит меня, а тот из глупости меня ругает. Хорошо 40 напечатал он и твои стихи к Ушаковой. Мы заметили с Баратынским и с Дмитриевым, что Башилов иначе речи не начинает как: а Полевой, а Шаликов, а Невский Альманах. Ce sont des idées fixes en lui [241]. Какова твоя Татьяна пьяная в Невском Альманахе с титькою на выкате и с пупком, который сквозит из-под рубашки? Если видаешь Аладьина (хотя на блинной неделе) скажи ему, чтобы он мне прислал свой Невский Альманах в Пензу: мне хочется вводить им в краску наших пензенских барышень. В Москве твоя Татьяна всех пугала. Да, скажи также Плетневу, чтобы он прислал мне последнее издание Озерова. Имею же я право на экземпляр, когда меня печатают. Прости, я слаб и глуп, как Галатея, потею как Раич. Дай собраться с силами.

Пиши сюда, не давай нищим, не давай стихов альманашникам, а пиши к нам бедным заключенным. Скажи и Сергею Голицыну, чтобы он написал мне. Что делает Киселев юнейший? — Мой сердечный поклон Дельвигу. Правда ли, что он издаст к красным яйцам Подснежник? Если нет, то пускай возвратит он мне стихи оставшиеся мои. — Мы хотели также с Баратынским издать к маию нечто альманашное, периодическое. Ведь и ты пойдешь с нами. Обнимаю.

[В. Ф. Вяземская:]

Mon mari me dit qu'en parlant ou bien écrivant, vous ajoutez à mon sujet: На княгиню Веру не смею глаз поднять, faites mieux, levez la main et… écrivez-moi de temps en temps, si vous connaissiez l'immensité de ce bienfait, vous vous l'accorderiez, j'en suis sûre, non pour sauver votre âme, mais pour arracher [242] un instant la mienne à l'ennui qui s'en empare de temps à autre.

A quel propos m'avez vous fait dire par Sophie Ladamirsky que j'étais une étourdie, en vérité je ne mérite plus cette jeune épithète. [243]

[П. А. Вяземский:]

Мое почтение княгине Нине. Да, смотри, непременно, а не то ты из ревности и не передашь.

Адрес (рукою П. А. Вяземского): Александру Пушкину.

[Приписка Е. А. Карамзиной после адреса:]

Bon voyage Mr Pouchkin.

10 mars. [244]

Ты совершенно забыл меня, мой милый.

А. П.

Адрес: Сергею Дмитриевичу Полторацкому.

29 марта, 1829. С.п. бург.