Читаем Перелетные птицы (ЛП) полностью

Однако на первое место у автора выходит не изложение подлинных или мнимых мотивов, а, как правило, перечисление того, что сумел выдать-продать живописуемый персонаж.

Правда, автор не всех персонажей выставляет в качестве "идейных перебежчиков", к тому же почти во всех мотивациях присутствует фактор манящего материального изобилия и перспективы личного благополучия в условиях этого изобилия.

В конце концов, достоинства "разлагающегося Запада" ощущали многие, так же как и многих смущала наша вера в светлое будущее при хронически неустроенном настоящем, однако из десятков тысяч работников наших зарубежных учреждений меняли родину на блага лишь десятки. Даже после того как у нас исчезли жестокие карательные меры против родственников перебежчиков (скажем, типа "АЛЖИРа" - Акмолинского лагеря жен изменников родины). Однако во всех случаях перебежчики доставляли более или менее крупные неприятности своим родителям, родственникам, друзьям, бывшим коллегам - и они отдавали себе отчет в этом, и автор местами не обходит стороной этот фактор. Например, Носенко (папа - знаменитый в те времена министр морского флота, который был похоронен в кремлевской стене, обеспеченное детство и юность в голодное время, МГИМО, ГРУ, КГБ, побег без видимых психологических оснований) никогда не узнал, как там оставшиеся в Советском Союзе жена, две дочери, мать, брат, которым он, безусловно, испортил жизнь. Или Шевченко изображает трогательную заботу о семье вплоть до последнего взгляда на спящую жену (бедные западные женщины, надо думать, всплакнули, если прочли об этом), - а потом забыл всех и сразу же обзавелся новыми узами...

И ещё одна нравственная сторона вопроса. Мало того, что многие уносят с собой на ту сторону секреты. В конце концов, секреты не вечны и не должны быть вечными, и в сформировавшихся обществах по истечении определенного периода - скажем, через тридцать или больше лет, - раскрываются, хотя при этом иногда проливается и неблагоприятный свет на данное государство. Но перебежчики из спецслужб стараются выложить и всю известную им агентуру. А это означает долгие годы тюремного заключения и даже казни в демократических странах, а в странах с авторитарными режимами - непременные казни, вплоть до массовых, "до седьмого колена".

В такого рода книгах, где бы они ни издавались, трудно рассчитывать на объективный подход. Так же и здесь. Автор сочувственно относится к перебежчикам с Востока на Запад, принимая на веру все их (или приписанные им) живописания насчет побудительных причин и, в основном, избегая неприятных ярлыков в отношении их (слово "предательство" мелькнуло где-то по рассеянности один раз), но навешивает ярлыки "предателей" на своих соотечественников, хотя у тех из них, про которых он пишет, побудительные мотивы скорее идеалистов, не ведавших о довоенных реалиях в нашей стране, но никак не искателей "сладкой жизни" и длинного доллара (или фунта стерлингов). 28 июня 2001 года Джордж Блейк, который, наряду с Кимом Филби входил в так называемую "кембриджскую пятерку", выступая на пресс-конференции по случаю выхода в Москве книги "Письма из тюрьмы её величества" сказал, как бы оправдывая свою жизненную позицию, такие слова: "Мы очень сожалели, что не увидели коммунизма при нашей жизни"... Даже если считать, что эти люди ошибались, то ошибались, согласитесь, красиво. Надо сказать, что и автор в предисловии отдает дань уважения британцам из высоких слоев общества, пленившимся идеей - коммунистической. Позже, дает он понять, на службу Советскому Союзу шли за деньги или под воздействием шантажа. За коммунизм уже не работали.

Противоречивые чувства охватывают нашего человека, привыкшего к некоторым штампам насчет "кто есть кто", когда читаешь такие истории, как биографию Хохлова. Он прошел славный, если всё изложенное верно, военный путь, принимал участие в уничтожении немецкого гауляйтера Кубе в Минске, участвовал в партизанских боях, был награжден высокими военными наградами но отказался пойти на убийство человека, которого по "идейным" причинам приговорили к смерти с одобрения наших высоких инстанций.

А вот в отношении Пеньковского, "солдата свободного мира", и у автора явно проглядывает брезгливость, когда он излагает его карьеру, его непомерное и неудовлетворенное тщеславие и низменные инстинкты. Но весьма доволен тем, что тот успел продать... Не жалует автор комплиментами и некоторых других персонажей.

Есть и по-своему трогательные истории о дважды беглецах - вначале с Востока на Запад, а потом обратно, несмотря на понимание грозящей кары.