Читаем Перельдар полностью

Рыжий волк торопливо оглянулся, словно ожидая, что нежить прямо сейчас бросится догонять его. Но увидел только мрачное лицо Алена. Молодой оборотень был погружен в какие-то свои далеко нерадужные думы, время от времени он бросал странные взгляды в сторону перельдар. Зарен дал себе слово, что присмотрит за девчонкой — как бы друг не натворил что-нибудь такое, в чем будет потом жестоко раскаиваться. Как уже было однажды. Но он ошибался насчет кровожадных планов Алена. Волк не собирался причинять вред пленнице, напротив, он думал, как бы сгладить неприятное впечатление, которое на нее произвел. Ему важно было завоевать доверие Иды, и только для того чтобы она честно поведала ему о том, что говорил о нем Эрик. Называл ли предателем… Ален тяжело вздохнул: как он мог пойти на поводу у матери Карена? Как мог испугаться расправы? Плевать, что Эрик сделал то, что сделал, он не имел права предавать его. Не имел права заботиться о своей шкуре. Но он — малодушный трус. Права была Верта, называя его так. Верта… Как она ненавидит его! А ведь он любил ее… Но, то пылкое увлечение потонуло в трясине раскаянья. Нет оправдания предательству, цель никогда не оправдывает средства. Если бы не Зарен, оборотень давно наложил бы на себя руки. Брат Верты спас его той страшной ночью.

— В твоей смерти проку не будет никому, — сказал он тогда. — Хочешь умереть — умри, спасая его!

Искупление вины для волколака превратилось в навящевую идею, смысл жизни. Но Верта не верила ему, она была против, чтобы он шел с ними. Вмешался Дариен… Ален так и не понял, почему старший брат позволил ему жить, а не прибил как собаку. Слова полукровки сковырнули душевную рану, заставили снова втянуть голову в плечи. Эрик рассказал ей… Почему именно ей? Что он разглядел в этой девчонке, раз назвал ее сестрой? Ален не зря был лучшим другом Эрика, он знал его как никто другой. Пожалуй, даже Зарен не был так близок к белому волку, как он. Про близнецов и говорить нечего. Тем сильнее ударило предательство. Если Эрик захочет его смерти, то он с радостью ляжет под нож. Только бы простил…

Дариен шел во главе отряда. Хранитель владел собой куда лучше, чем его спутники. На бесстрастном лице вряд ли кто-нибудь прочитал те чувства, что владели им в данный момент. Волколак снова вспоминал первую встречу с Маарой. Хотя можно ли назвать это встречей?

Все случилось больше десяти лет назад, тогда он был еще очень молод и не всегда осторожен в своих суждениях и высказываниях. Дариен уже служил Верховному вожаку и входил в число его приближенных. На одном из приемов во дворце молодой волк имел неосторожность задеть одного весьма влиятельного вельможу. Конечно, он высмеял этого напыщенного индюка за дело: нельзя так бездумно призывать к войне с псами, нельзя жонглировать напыщенными фразами, подстрекая, выпивших господ совершить набег на пограничное поселение. Да, дикие псы — это враги, это предатели, из-за которых волки потерпели поражение в Последней войне, но сейчас мир. И кто хочет нарушить его? Самодовольный чванливый выскочка, увешенный побрякушками вместо оружия? Кажется, именно это оборотень и сказал тогда. Сейчас он бы никогда так не сделал, просто указал бы кому следует на придворного и пересказал вкратце его речи. Но он был молод… Слово за слово вспыхнула ссора. И лишь вмешательство Вожака помешало Дариену попортить кое-кому шкуру. Вельможа затаил обиду.

Однажды Хранителя отправили с поручением в предгорье. Возвращаясь домой, он попал в умело расставленную засаду. Обиженный индюк не поскупился на монеты, и подосланные убийцы постарались выполнить свою работу на совесть. Дариен убил троих, около пяти ранил, но и ему досталось порядочно. Тяжелораненого волколака бросили умирать в придорожных кустах. Судьбе было угодно, чтобы по той злополучной дороге ехала ведьма Маара. Она подобрала полумервого волка и лично врачевала его. Первое что увидел воин, очнувшись через сутки — это прекрасные василькового цвета глаза. Колдунья ухаживала за красивым оборотнем, ради забавы примерив роль сиделки. Но не смотря на всю благодарность, которую Дариен испытывал к спасительнице, не смотря на все ее чары, не смотря даже на пылкую страсть, вспыхнувшую в его юном сердце — волк смог сохранить независимость воли. Дни бежали за днями, волколак не стремился покинуть колдунью, она же вроде как прониклась к гостю нежными чувствами. Конечно, волк понимал, что любовь эта была сродни урагану, стихийному бедствию — она могла принести с собой только разрушения и боль.

Как-то раз, когда любовники нежились в объятьях друг друга, Маара внезапно посмотрела Дариену в глаза и тихо сказала:

— Я хочу подарить тебе кое-что, — она высвободилась из кольца сильных рук и скользнула к ларцу, который стоял на резном столике у изголовья ложа.

Колдунья быстро обернулась, глаза ее сверкали, в вытянутой руке на длинной серебряной цепи раскачивалась искусно вырезанная из прозрачного минерала звезда.