Читаем Переландра полностью

– Разве ты не заметила, – продолжал голос, – разве ты не заметила, что Пятнистый из тех, кто отступает перед новой волной и хочет вернуть волну ушедшую? Разве он не выдал себя в первом же разговоре? Он не знал, что все обновилось с тех пор, как Малельдил стал человеком; не знал, что отныне все твари, одаренные разумом, имеют человеческий облик. Ты объяснила это ему, а он не обрадовался. Он огорчился, что больше не будет этих мохнатых существ. Он хотел бы вернуть тот, прежний мир. Потом ты просила его рассказать про смерть – и он не захотел. Он хочет, чтобы ты так и не стала взрослой, не узнала смерти. Ведь это он сказал, что можно не обрадоваться той волне, которую пошлет нам Малельдил, – можно так испугаться ее, что все отдашь, лишь бы она не пришла.

– Значит, он очень молодой? – спросила Королева.

– Мы называем это «плохой», – отвечало тело. – Он – из тех, кто отказывается от посланного ему плода ради того плода, которого он ждал или который он ел раньше.

– Что ж, сделаем его старше, – сказала Королева, и, хотя она не взглянула в его сторону, Рэнсом вновь ощутил, что она – Мать и Владычица, которая желает добра и ему, и всем. А он… он ничем не мог ей помочь. Оружие выбили из его рук.

– А ты научишь меня смерти? – спросила Королева, глядя снизу вверх на тело Уэстона.

– Да, – ответило оно, – затем я и пришел, чтобы вы имели Смерть, и имели ее в избытке. Но тут потребуется много мужества.

– Что такое «мужество»?

– То, что велит нам плыть, когда волны такие большие, что ты, пожалуй, предпочла бы остаться на берегу.

– А, знаю, знаю! Тогда плавать лучше всего.

– Да. Но чтобы найти смерть, а со смертью – мудрость, и мощь, и красоту, ты должна сразиться с тем, что сильнее любой волны.

– Продолжай. Я никогда не слышала таких слов. Они похожи на большие пузыри, которые растут на деревьях. Когда ты говоришь их, я… мне… нет, не знаю, что мне приходит в голову.

– Ты услышишь и более великие слова, но сперва ты должна стать старше.

– Так сделай меня старше.

– Королева! – воскликнул Рэнсом. – Разве не лучше, чтобы Малельдил сделал тебя старше в урочное время и Своей рукой?

Лицо Уэстона не оборачивалось к нему ни разу; лишь голос его, обращенный к Королеве, возразил Рэнсому.

– Вот видишь? – сказал он. – Несколько дней назад он сам, хотя и нечаянно, показал тебе, что Малельдил уже выпускает твою руку, чтобы ты шла сама. Тогда и выросла первая ветвь – ты поняла и стала по-настоящему старше. С тех пор Малельдил еще многому тебя научил – не Сам, через меня. Ты будешь принадлежать только самой себе, этого и хочет от тебя Малельдил. Вот почему Он разлучил тебя с Королем и отдалил от Себя. Так Он делает тебя взрослой – ты сама должна сделать себя взрослой. А твой Пятнистый хочет, чтобы ты сидела смирно и ждала, пока Малельдил все за тебя сделает.

– Что же сделать нам, чтобы Пятнистый стал старше? – спросила она.

– Я не думаю, что ты сможешь помочь ему, пока сама не станешь старше, – ответил голос Уэстона. – Ты еще никому не можешь помочь. Ты – дерево, на котором нет плодов.

– И правда, – сказала Королева. – Продолжай.

– Так слушай, – продолжал голос. – Ты уже поняла, что ждать приказа от Малельдила, когда Малельдил хочет, чтобы ты шла сама, – тоже непослушание?

– Кажется, поняла.

– Слушаться неверно – все равно что не слушаться, – объяснил он.

На минуту Королева задумалась, потом захлопала в ладоши.

– Поняла, поняла! – воскликнула она. – Насколько старше ты меня сделал! Вот я недавно играла с одним зверем, гонялась за ним – а он понял и побежал от меня. Если бы он стоял смирно и дал себя поймать, он послушался бы, но неправильно.

– Ты очень хорошо поняла. Когда ты совсем вырастешь, ты будешь еще красивей и мудрее, чем женщины нашего мира. Теперь ты знаешь, что так обстоит дело и с приказами Малельдила.

– Кажется, я не совсем поняла.

– Уверена ли ты, что Он всегда ждет послушания?

– Как же можно не слушаться Того, Кого любишь?

– Этот зверь тоже любит тебя, но он убегал.

– Не знаю, так ли это похоже, – сказала Королева. – Тот зверь знает, когда я хочу, чтобы он убегал, когда – чтобы он подошел. А Малельдил никогда не говорил нам, что Его слова или дела могут оказаться шуткой. Разве Тот, Кого мы любим, может шутить или играть, как мы? Ведь Он – сила и радость. Ему не нужна шутка, как не нужны еда или сон.

– Я говорю не о шутке. Она только похожа на то, что я имею в виду: ты должна вынуть руку из Его руки, стать вполне взрослой, пойти избранным путем. Возможно ли это, если ты хотя бы однажды не ослушаешься Его… ну, как бы ослушаешься?

– Можно ли «как бы» ослушаться?

– Можно. Ты сделаешь то, что Он как бы запретил. А что, если запрет для того и создан, чтобы ты его нарушила?

– Если бы Он велел нам его нарушить, запрет уже не был бы запретом. А если Он не велел, откуда мы знаем, что запрет надо нарушить?