Читаем Перекрестки сумерек полностью

Один из паромов ударился обитым веревками носом в причал, с него спустили настил, и по настилу на мостовую выкатился лиловый фургон без окон. Лошадьми правила Сеталль. Селусия расположилась по одну сторону от нее, выглядывая из-под капюшона выцветшего красного плаща. С другой стороны, закутанная в темный плащ так, что не было видно даже дюйма ее тела, сидела Туон.

Мэту показалось, что глаза его сейчас вывалятся из глазниц. Если сначала не лопнет под ударами сердца грудная клетка. В голове застучали игральные кости – тот грохот, с каким они катятся по столу. На этот раз он заранее знал, как они лягут, – это будут «глаза Темного», он просто знал это.

Мэту, впрочем, ничего не оставалось, кроме как пристроиться в хвост лиловому фургону и ехать не спеша, словно жизнь прекрасна, ехать не спеша по широкой главной улице, среди зазывал перед лавками и разносчиков, продающих всякую всячину с лотков. И среди шончанских солдат. Здесь они уже не маршировали строем и с интересом поглядывали на ярко раскрашенные фургоны. Ехать не спеша и ждать, пока Туон закричит. Она дала ему слово, но пленник готов сказать все, что угодно, чтобы ослабить свои узы. Ей всего-то и нужно – возвысить голос и призвать себе на помощь тысячу шончанских солдат. Кости подскакивали и крутились в голове Мэта. Ехать не спеша, ожидая, когда ему выпадут «глаза Темного».

Туон не произнесла ни одного слова. Она с любопытством выглядывала из-под своего глубокого капюшона, с любопытством и с осторожностью, но следила за тем, чтобы не показывать свое лицо и даже руки, кутаясь в темный плащ и даже привалившись к Сеталль, словно ребенок, ищущий защиты у матери посреди толпы незнакомых людей. Ни одного слова, пока они не миновали ворота Корамена и не загромыхали к подножию хребта, возвышавшегося за городом, где Люка уже расставлял фургоны. И вот тут-то Мэт понял, что ему не будет пощады. Она собиралась засадить свой треклятый крючок по всем правилам. Она – будь все проклято! – просто выжидала удобного момента.

Он удостоверился, чтобы этим вечером все шончанки оставались в своих фургонах, и Айз Седай тоже. Насколько было известно Мэту, никто пока что не видел ни одной сул’дам или дамани, но хотя бы на этот раз Айз Седай не стали спорить. Туон тоже не стала спорить. Она просто высказала требование, да такое, что брови Сеталль взлетели чуть ли не к самой кромке волос. Требование было высказано как своего рода просьба, точнее, напоминание об обещании, которое он когда-то дал, но Мэт умел распознать, когда женщина требует. Что ж, мужчина должен доверять женщине, на которой собирается жениться. Он сказал ей, что подумает, просто чтобы она не воображала, будто может получить от него все, что захочет. Он думал весь день, пока Люка разбивал свой лагерь, думал и покрывался по́том, поскольку чуть ли не все шончан в городе явились поглазеть на балаган. Он думал и когда фургоны покатили к востоку через холмы, двигаясь еще медленнее, чем обычно, но уже знал, что ему придется ответить.

На третий день после того, как они оставили реку за спиной, балаган Люка добрался до соляного города Джурадор, и там Мэт сказал Туон, что выполнит ее просьбу. Она улыбнулась ему, и кости в его голове замерли на месте. Он никогда не забудет, как это было. Она улыбнулась, и кости тут же остановились. Хоть плачь, хоть смейся!

– Это безумие, – прогрохотал Домон, который, сложив на груди руки, стоял у двери, словно загораживая собой выход из фургона.

Возможно, так оно и было. Его челюсть была воинственно выдвинута вперед, выпячивая коротко подстриженную бородку, которая все равно была длиннее, чем волосы у него на голове, и он сжимал и разжимал кулаки, словно раздумывая над тем, не пригодятся ли они ему. Домон был крупным человеком и вовсе не настолько толстым, как могло показаться на первый взгляд. Мэту очень хотелось избежать его кулаков, если это возможно.

Мэт закончил повязывать на шее небольшой черный шелковый шарф, скрывающий его шрам, и заткнул длинные концы за пазуху куртки. Возможность того, что кто-нибудь в Джурадоре знает про человека в Эбу Дар, который носил на шее черный шарф… Что ж, шансы были малы, даже если не брать в расчет его удачу. Разумеется, не стоит забывать и о том влиянии, которое он оказывал на события, будучи та’вереном, но, если ему суждено столкнуться лицом к лицу с Сюрот или толпой слуг из Таразинского дворца, он мог спокойно оставаться в кровати, закутавшись в одеяло с головой, и это все равно бы случилось. Иногда приходится просто доверять своей удаче. Закавыка лишь в том, что, когда он проснулся этим утром, кости снова начали перекатываться у него в голове. Они и сейчас катались там, отскакивая от стенок черепа.

– Я обещал, – сказал Мэт.