Кассандра уселась поудобнее в каменном проеме. Даже в ночи, в темноте, среди всеобщего сна она чувствовала над замком восхитительную, ни с чем не сравнимую ауру радости, как будто впитывала ее силу.

Ауру? Впитывала? Что за бред!

Возможно, когда-нибудь потом здесь станут праздновать минувший день как День победы. А она всегда больше любила ночи победы. Прохладный воздух врывается в легкие, бездонное черное небо и звезды, такие яркие, невозможные, ни на что не похожие чужие созвездия зовут знакомыми, но почти стершимися из памяти голосами…

Здравствуй, принцесса!…

Привет, папа!..

Так, не хватало еще тени отца Гамлета для полного счастья!

— Здесь таких отродясь не видели!

— Что?! — Кассандра не ожидала от стражника разговоров, и тут сообразила, что про Гамлета сказала вслух.

— Я говорю, леди, что никаких теней здесь не встречал! В смысле — привидений.

— Повезло…

Эта лестница и эта башня. И этот город. Он никогда не приходил в ее сны таким, как она увидела его сегодня утром, близким и полным жизни. Король Элвер не любил выезжать из столицы. И на столицу предпочитал любоваться отсюда, а не с городских улиц. Да и не любовался он вовсе, если верить слухам. Хорошо, если вообще помнил, что она у него есть. А между тем королю невредно почаще обращать взор на собственные земли и поменьше мечтать о чудесах Зазеркалья, а то недалеко и до беды. Только ведь все это — дела и делишки темного прошлого, чужого прошлого, верно? Или не верно?

Ночной ветер из темноты шептал о силе, звезды пророчили исполнение желаний, камень холодил ладони и напоминал, напоминал, напоминал… Это было странное чувство, ни с чем не сравнимое, неведомое, тревожное и приятное. Она здесь вовсе не незванная гостья. Ее приглашали, звали настойчиво, без пощады. Ей застолбили теплое местечко, и не только у камина. Ну и ладно. Как будто невидимый зверь нетерпеливо ударил хвостом, выпустил когти и снова спрятал, сладко потянувшись в свете звезд. Поиграем?..

Глава 13

.

Не зря говорят, что праздничная суматоха — это состояние души, которое на самом деле никоим образом не зависит от того, сколько нужно переделать дел, и сколько человек этими делами заняты. Несмотря на то, что все в замке, от лорда-управляющего до горничных, знали свои обязанности и исполняли их точно в срок, обстановка в королевских покоях более всего напоминала взбудораженный муравейник. Служанки ходили чинно, но на лицах у них читалось сильнейшее желание отбросить предписанную чопорность и мчаться вприпрыжку, чтобы обменяться с товарками очередной порцией потрясающих новостей. Даже в глазах у старших придворных дам, всякое повидавших на своем веку, нет-нет, да и появлялось выражение легкой озадаченности и несолидного, почти детского любопытства.

Сегодня, в день свадьбы, утренний туалет Адельгейды затянулся надолго, и не только потому, что придворных дам в комнате собралось гораздо больше, чем обычно. Каждый шаг на королевской свадьбе — наполнить водой ванну для невесты, подать полотенце, завтрак или драгоценности, зашнуровать корсет или застегнуть платье — это почетные привилегии, распределенные между высокородными семействами не один век назад. Надо ли говорить, что женился король не каждый месяц, поэтому возможность воспользоваться дарованным правом выпадала редко и ожидалась с благоговением. А виновнице торжества оставалось лишь расслабиться и подчиниться завораживающему течению праздничного церемониала.

Первый день осени выдался по-летнему роскошным и даже жарким. Наверняка маги приготовились поработать над погодой, но вряд ли даже им было по силам, не прояви природа щедрого великодушия, устроить такое ясное, бездонно-синее небо без единого облачка, легкий ветерок, приносящий лишь свежесть и прохладу, и восхитительное тепло, которого так не хватало минувшие месяцы. Король со своим эскортом уехал раньше и теперь ждал в соборе. Адельгейде предстояло проделать этот путь самой. Во дворе уже стоял открытый экипаж, а придворные, которым не полагалось присутствовать на церемонии, с нетерпением ждали появления будущей королевы. И, наконец, дождались.

Адельгейда спустилась с крыльца и остановилась, как требовал обычай, позволяя всем собравшимся взглянуть на себя и положить конец бесчисленным догадкам о наряде невесты. Как ни удивительно, чем менее серьезным и важным в судьбе королевства было событие, тем большее оживление оно вызывало. Самой интригующей тайной, заранее отрытой лишь избранным, стало платье, в котором леди Эсперенс предстояло отправиться к алтарю. По слухам, тут руку приложила иностранная гостья, герцогиня Лорандевайс.