— Мне все равно, — проговорила она. — Куда хочешь.

Сверху раздался спасительный голос Энн:

— Оуэн? Ты идешь?

Они с Мэгги переглянулись, как тайные соучастники.

— Да, — отозвался он. — Сейчас иду.

— Не знаю, что с ней происходит, — пожаловался он Энн. — В моем присутствии на нее словно столбняк нападает. Она ведет себя так, будто я ее враг.

— Это пройдет у нее, Оуэн. Вот увидишь.

— Я читал на прошлой неделе о последствиях длительного курения марихуаны: дети теряют живость и становятся пассивными. Я подумал, не в этом ли здесь дело.

Энн рассмеялась.

— Не в этом. Поверь мне.

— Почему ты так уверена? Этого добра полно вокруг нее в школе.

Энн покачала головой, забралась в постель и закрыла глаза. Через некоторое время она спросила:

— И как у тебя прошла встреча с экстрасенсом?

— Мне кажется, что довольно плохо.

Она лежала на подушке и напряженно разглядывала стену в дальнем конце спальни.

— Почему?

— Не знаю, — торопливо ответил он. — Думаю, что я выставил себя дураком. Во всяком случае, мне так кажется.

Он пошел в ванную чистить зубы.

— Почему дураком? — спросила она, когда он лег в постель. — О чем она спрашивала тебя? Что ты говорил?

— Это молодая женщина. Сеанс длился совсем недолго.

— Я уверена, что сеанс прошел отлично.

— Нет, — возразил он. — Я почему-то чувствовал себя скованно и иногда говорил не то. У меня было такое чувство, что я говорю неправду.

— Оуэн, — она улыбнулась, — ты, наверное, единственный в мире человек, кого волнуют подобные вещи. — Она приподнялась на локтях. — Ты думаешь, другие требуют от себя так же много? — Страсть в ее голосе удивила их обоих. — Неужели ты думаешь, что кто-то еще, кроме тебя, придает столько значения таким вещам, как правда?

Он засмеялся и тут же сообразил, что Энн, должно быть, опять прикладывалась к бутылке.

— А разве нет?

— Только не в этой стране! — выкрикнула она. — Только не в наши дни и не в наш век!

20

По утрам Браун совершал пробежки вдоль берега, наслаждаясь свежим сухим воздухом. Лето кончалось, и с каждым днем становилось все прохладнее. Туман над Зундом поднимался, как дым. Дни становились короче.

Их дом все больше напоминал мелочную лавку. Он был набит радиоэлектронным оборудованием, леерами и парусиной, всевозможными консервами и картами. Сильный запах вяленого мяса, с которым они продолжали экспериментировать, подбирая посол по его вкусу, пропитал все и, казалось, въелся даже в деревянные панели. Он так опротивел Брауну, что у него пропала всякая охота брать этот продукт с собой вообще.

Энн ввела в компьютер программу, которая помогала им отслеживать готовность аппаратуры, контролировать заказы и закупки. Почти все время она проводила в офисе, заказывая нарты, изучая просьбы об интервью и предложения о спонсорстве. Для поездок между домом и верфью на острове Статен они купили подержанный «додж-фургон». Мэгги проводила последнюю неделю летних каникул на ранчо в Колорадо.

За десять дней до пробного выхода «Ноны» в море позвонила Мэри Уорд. Они с Баззом собирались отправиться в Миннесоту, где у ее брата был рыбацкий домик, и приглашали Энн присоединиться к ним.

— Совершенно исключено, — отказалась Энн, не раздумывая. — Я вся в делах. Работаю круглые сутки.

— Я так и предполагала. Это Базз заставил меня позвонить.

— Свяжись со мной после того, как Оуэн отчалит, — попросила Энн. — Вот тогда мне будет нужна компания. — И добавила: — Может быть, Оуэну как раз и следовало бы съездить с вами на несколько дней. Мне кажется, он переутомлен.

— Мы были бы очень рады, — сразу же откликнулась Мэри. — Спроси его.

Браун сначала решительно отказался от приглашения. А к вечеру передумал. И уже на следующий день летел в самолете местной авиалинии на север, наблюдая, как по лесу бегут тени от туч.

В аэропорту Или его встретил Базз. Дорога привела их к узкому озеру, окруженному темными елями. Здесь они пересели в каноэ с мотором и пересекли озеро с востока на запад. Пока они плыли, наступила ночь, стало холодно. Но в домике, ожидая их, Мэри развела огонь.

Первый их вечер прошел странно. За ужином Браун много говорил. Их упорное молчание не останавливало его, напротив, оно, казалось, усиливало его словоохотливость. Но в конце концов он насторожился. Ему показалось, что он обидел их чем-то, потом он подумал, что они не одобряют его будущую гонку и считают его хвастуном. Прежде ему всегда удавалось расслабиться в обществе Уордов, на этот раз что-то было не так. После обеда молчание стало тягостным. Базз, выпив два стакана бурбона с водой, ушел, сославшись на усталость. Они остались вдвоем с Мэри.

Брат Мэри был кардиологом в клинике Мэйо, и его домик представлял собой обитель тонкого ценителя природы. В нем находились чучела исчезнувших птиц, бараньи шкуры, а на кофейном столике громоздились книги из серии «Жизнь животных». На каминной доске лежал огромный хариус, которого он поймал на муху в северо-западной части озера.