Браун остановился и обернулся на дом. Он сильно устал и был готов заснуть на ходу. «Как было бы спокойно, — подумал он, — если бы можно было положить себя с одной стороны, а все свои мысли оставить на другой». Взглянув на горизонт еще раз, он, к своему огромному облегчению, увидел, что солнце наконец село.

57

Как-то позвонила Джойс Маннинг из офиса Торна и сообщила, что Гарри согласен предстать перед кинокамерой Стрикланда.

— Серьезно? — переспросил Стрикланд. — И что же заставило его принять такое решение?

— Если честно, Рон, то я думаю, что ему всегда была любопытна ваша деятельность. Он сказал Даффи, что лично рассчитается с вами.

— Звучит зловеще, — заметил Стрикланд.

Гарри пришел один в студию на Хеллз-Китчен.

— Мне захотелось взглянуть. — Он оглядывал студию, и было ясно, что она не производила на него должного впечатления. Они поговорили о кинофильмах.

— У меня есть друзья в кинобизнесе, — сообщил Торн. — Они много о себе думают, но дело свое делают неплохо.

Стрикланд записывал звук сам. Проверив уровень громкости, он навел камеру на своего гостя.

— Вот как? И что же они делают?

Торн добродушно засмеялся.

— Можно сказать, предвосхищают вкусы публики. По всей стране и по всему миру. Думаю, что это совсем даже неплохо.

— Ваши друзья в художественном кино фабриковали общественные вкусы, когда в их руках находились все средства. Теперь они стали просто шулерами.

— Похоже, вы все знаете об этом.

— Это известно всем. Люди в таком бизнесе не знают, что найдет сбыт в следующем сезоне. Это псевдорациональный процесс. Они как шаманы. Если идет дождь, они приписывают его себе. Если нет, то винят в этом других.

— Но мне представляется, что вам не удалось пробиться туда.

— Я занимаюсь другим делом и нахожу для себя иные вещи.

— Правда? — Торн снял очки и пристально посмотрел на Стрикланда с кривой усмешкой, как будто так ему было легче разглядеть его. Стрикланд продолжал снимать. — Наверное, менее тривиальные вещи?

— Наверное.

— Вы, полагаю, считаете голливудские фильмы тривиальными. Что ж, большинство из них таковыми и являются. Документалистика, конечно, более серьезный жанр.

— Мы стараемся.

Казалось, Торну доставляет удовольствие созерцать без очков процесс съемки и самого Стрикланда.

— Мужики в Лос-Анджелесе снимают массу тривиальных лент о тривиальных вещах. Наверное, это плохо. Другие же делают тривиальные фильмы о серьезных вещах. Таких, как война во Вьетнаме. Они опошляют то, что является важным.

— Кто опошляет? — спросил Стрикланд. — Я?

— Как знать, — ответил Торн, — может быть, даже вы. Человек рискует жизнью, а вы выискиваете мелкие многозначительности.

— Мелкие многозначительности, — заметил Стрикланд, — говорят о многом.

Торн снова надел очки и устроился в кресле.

— Некоторые идут и делают дело, — сказал он, — бросая на кон свою жизнь и репутацию. Другие, как видно, считают, что их задача идти по следу. И проверять. С фонариком. Выискивая трещины.

— Или с лопатой, — проговорил Стрикланд, не переставая снимать, — подбирая дерьмо.

Торн добродушно рассмеялся.

— Я хочу сказать, что существует разница между теми, кто делает настоящие дела, и теми, кто выискивает ошибки, засовывая нос во все дырки и вынося свои суждения.

— Неверно, — возразил Стрикланд. — Разве я ничего не делаю? Фильм — это уже что-то.

— Только не ваш фильм, Стрикланд. Ваш фильм — это просто отношение к чему-то.

Размышляя над его словами, Стрикланд отложил в сторону камеру и повернулся к окну, чтобы проверить, достаточно ли освещена комната, ибо день шел к концу. На улице внизу он увидел, как у противоположной обочины затормозил седан Браунов и из него вышла Энн. Она посмотрела на часы и закрыла дверцу на ключ.

— В этом есть своя польза, я полагаю, — продолжал разглагольствовать Торн. — Ибо сформировать отношение — это тоже важно. Вот почему мне посоветовали нанять вас. Теперь я считаю, что мне неправильно посоветовали. Думаю, что это была пустая трата времени.

— Здесь вы, наверное, правы, — согласился Стрикланд, наблюдая, как Энн направляется прямо ко входу в здание. Она явно не заметила «линкольн» Торна, припаркованный на углу Одиннадцатой улицы, с шофером, сидевшим за рулем. — Было бы лучше, если бы вам порекомендовали другого человека.

— Это все Мэтти. — Торн передернул плечами. — Со своей оригинальностью. И Энн. Это ей нужен был фильм. Но, как бы там ни было, думаю, мы достигли момента, когда нам надо расстаться.

Внизу раздался звонок. Придется спуститься и открыть ей. Там он вполне сможет отправить ее назад.

— Извините, — начал было Стрикланд, — я жду гостей.

Но Торн считал свой визит законченным.

— Я ухожу. Мои люди свяжутся с вами. У вас есть что-нибудь, требующее моей подписи? Документ о расторжении контракта?

— Вы не прочь подписать документ о расторжении?

Торн был доволен собой.

— Рад, что мои мысли попали на пленку.

Он надел пальто, они вышли и втиснулись в обшарпанный лифт, кабина которого была испещрена непристойными надписями. Стрикланд нажал кнопку, и лифт пошел вниз.

— Очень плохо, что из этого ничего не вышло, — заключил он.

— Да, очень плохо, — подтвердил Гарри.