Дебил беспомощно замотал в воздухе ногами.

— Так! Разошлись быстро, — к нам подскочили четыре охранника и отобрали у меня из рук мудака. Я даже расстроился. Кипевший во мне гнев, требовал выхода.

Пыл парней заметно поутих и они, матерясь и злобно поглядывая на меня, отошли в сторону.

Анька, которую никто не держал в течении этих двух минут, рухнула на пол.

— Ой…, - она, рассеяно осмотревшись по сторонам, покачала головой.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять злость. Совсем не так я планировал провести ночь…

— Вставай! — я, подхватив её за талию, поставил на ноги, — Домой!

— Я никуда не пойду… с тобой… Гроооммоов, — с трудом ворочая языком, сказала рыжая стерва.

— Кто тебя спрашивает? — отозвался я.

Сделав шаг в её сторону, я поднял её с пола и, закинув на плечо, направился к выходу из зала.

— А ну, отпусти меня, сволочь! — Анька, вися вниз головой, начала колотить меня в спину кулаками.

— Отпусти девушку, Гром, — мне на плечо легла рука Кости.

— Расслабься, она не на работе, — я пристально посмотрел ему в глаза.

Охранник, окинув невменяемую Аньку задумчивым взглядом, кивнул и отступил назад.

— Эй, вы там…! Уберите от меня этого козла. Кооостяяя!! — заорала Анька. В следующую секунду я почувствовал боль в предплечье. Пьяная дура, извернувшись у меня в руках, укусила меня.

Я уже говорил, что ненавижу алкоголь? Так вот, ещё больше я ненавижу пьяных девок…

Закинув орущую Аньку в машину, я завёл двигатель.

— Ненавижу тебя, Громов, — сообщила Анька давно известную мне информацию, с трудом фокусируя взгляд на мне.

Я сжал зубы. Довезу идиотку до дома, сдам матери и пошлю ко всем чертям. За каким хером я вообще вожусь с этим неумным созданием. Я скосил взгляд на рыжую. Она, свернувшись клубочком на сиденье, закрыла глаза и затихла.

Я перевёл взгляд на дорогу. В машине воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением двигателя. Мокрый асфальт блестел от света фар, делая его похожим на сверкающий серпантин.

— Громов, мне плохо…, - спустя тридцать минут простонала Анька.

Этого ещё не хватало!

— Тебя тошнит?

— У меня голова кружится. Оооо… — Анька закрыла рукой глаза.

Я остановился на обочине. Выйдя из машины, я открыл пассажирскую дверцу, — Вылазь!

Ответом мне было лишь размеренное посапывание. Заебись! Пьяная девка вырубилась у меня в машине.

Я раздраженно пнул колесо тачки и привалился спиной к дверце. Ну и что мне с ней делать? Я опять посмотрел на рыжее недоразумение. Сложив руки лодочкой под щекой, она спала. Сама невинность!

— Я так скучала, Громов. Ждала тебя… А ты всё не приходил, — неожиданно раздался её сонный голос.

Я оцепенел. Уставившись на спящую Аньку, я пытался осознать услышанное. До Анькиного дома оставалось чуть больше пары километров… Я не хотел отпускать её. Просто не мог.

Обойдя машину, я сел за руль и развернул тачку в обратном направлении…

Глава 42

Вадим

Я открыл дверцу машины и вытащил бесчувственное тело наружу. Самое главное, чтобы сегодня не дежурила Эмма Степановна. Из всех консьержей, она была самая дотошная и противная. Первый раз в жизни встречаю человека, которому абсолютно до всего есть дело. Иногда мне казалось, что она знает обо мне больше, чем я сам о себе знаю.

Я зашёл в лифт и поднялся с парковки в холл. Ну, конечно! Мне сегодня просто невероятно «везёт»! Эмма Степановна ошарашенно уставилась на Аньку, которая спала у меня на руках.

— Вадим Евгеньевич…?

— Доброй ночи, Эмма Степановна, — невозмутимо отозвался я и попытался пройти к лифтам, ведущим на верхние этажи.

— Вадим Евгеньевич… А ваша…. Эммм… гостья. Хорошо себя чувствует?

— Она отлично себя чувствует! — я жизнерадостно улыбнулся женщине, вложив в улыбку всё обаяние, на которое был способен.

— Что-то непохоже…, - Эмма Степановна подозрительно прищурилась и уставилась на Аньку.

Лифт гостеприимно распахнул двери и я, немедленно в него шагнув, нажал кнопку своего этажа, оставив недоумевающую женщину за закрытыми дверями.

Я вошёл в квартиру и включил свет. Анька недовольно поморщилась и открыла глаза.

— Где я? — едва шевеля языком, простонала она.

Я не стал отвечать на её вопрос и поставил девушку на ноги. Та немедленно сползла по стене на пол.

— Громов, куда ты меня притащил? Чёртов извращенец! Если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься, клянусь, я…, - она обхватила голову руками, — Господиии, как мне плохо.

Я, с трудом сдерживая раздражение, прошёл в ванную и включил холодную воду.

— Громов, чёрт… Ты меня слышишь?

Я, вернувшись в коридор, подхватил Аньку и, занеся её в ванну, засунул прямо под воду.

— Ты что делаешь, идиот?! — завизжала она.

Холодные струи воды стекали по её лицу и телу. Тушь поплыла и размазалась по щекам. Анька стала похожа на мокрого взъерошенного енота. Меня это развеселило и я улыбнулся.

— Ты чему радуешься, придурок?!

Я протянул руку и включил воду сильнее. Анька, хлебнув воды, закашляла.

— Что, не нравится, пьянчужка? — усмехнулся я.