– Не имея в виду этот неприятный инцидент, я нахожу дело с кражей энергии в целом довольно интересным. По правде говоря, я и не думал, что такое вообще существует. И никогда об этом не слышал раньше. Тем более я не предполагал, что в энергокомпаниях существуют такие люди, как мистер Лондон. – Он посмотрел на Гарри. – Как-нибудь в другой раз я с удовольствием поинтересуюсь вашей работой.

– Всегда к вашим услугам, сэр.

Они продолжили разговор, прежнее напряжение исчезло. Было решено, что чуть позже Гарри Лондон более подробно расскажет мистеру Йелу о делах Яна Норриса и семейном фонде Йелов. Судья объявил о намерении собрать семейный совет для защиты своих интересов. Он пояснил:

– Вопрос о преемственности попечителей нашего семейного фонда никогда не был простым. Мой дедушка поставил условия, которые не были гибкими и не соответствовали времени. Необходимо решение суда для того, чтобы убрать Норриса. В этих обстоятельствах я добьюсь своего.

Ним почти не принимал участия в разговоре. Что-то беспокоило его. Он не мог понять что.

***

Через два дня Гарри Лондон снова встретился с Нимом.

– Узнал несколько новостей для тебя о Норрисе. Ним оторвался от окончательного варианта своего выступления на съезде энергетиков:

– Каких новостей?

– Ян Норрис сделал заявление. Он клянется, что ваш друг Пол Шерман Йел ничего не знал о происходящем. Таким образом, подтверждаются слова этого старого парня, Йела.

Ним удивился:

– С чего бы это Норрис сделал такое заявление?

– Это их внутренние склоки. Я не уверен, что чаши весов правосудия совсем не отклоняются, но на сегодня положение такое: адвокат Норриса имел беседу в прокуратуре с окружным прокурором. Во-первых, договорились, что компании “ГСП энд Л” будет уплачено то, что ей причитается, вернее, та сумма, в которую мы сами оцениваем наши расходы. Это бешеные деньги! После этого Норрис предстанет перед судом по обвинению в криминальном преступлении по статье 591.

– Что это такое?

– Это из Уголовного кодекса Калифорнии. Статья по хищениям из предприятий коммунальных услуг и телефонных компаний предусматривает штраф и тюремное заключение до 5 лет. Так или иначе, окружной прокурор будет просить о максимальном штрафе, но не станет настаивать на заключении. С учетом всего этого и при отсутствии свидетельских показаний семейный фонд Йелов не будет фигурировать в деле.

Гарри Лондон замолчал.

– Получать от тебя информацию – все равно что вытаскивать пробки, – недовольно проговорил Ним. – Расскажи все, что знаешь об этом деле, все слухи и сплетни.

– Многого я, конечно, не знаю и никогда не узнаю. Однако известно: у мистера Йела влиятельные друзья. На окружного прокурора оказали давление, с тем чтобы дело замяли, а Йела оставили вне всяких подозрений. – Лондон пожал плечами. – Я думаю, что это прекрасно для дорогой старушки “ГСП энд Л”.

– Да, это так, – согласился Ним.

После ухода Лондона Ним сидел и размышлял о том, что если один из директоров компании и ее общественный представитель окажется вовлеченным в махинации с электроэнергией, то начнется жуткая шумиха. Ним подумал, что следовало бы расслабиться. Но что-то не давало ему покоя уже в течение двух дней. Подсознательно он был убежден, что знает что-то важное, но только не может вспомнить, что именно.

Помимо этого было еще кое-что интересное.

Почему мистер Йел с такой настойчивостью говорил во время его беседы с Хэмфри, Лондоном и Нимом, что никогда не слышал о кражах энергии? А может, и впрямь не слышал? Конечно, о кражах сообщалось в прессе и по ТВ, но нельзя предполагать, что каждый человек знает все новости, даже если это член Верховного суда. Ниму опять показалось, что он излишне подозрителен.

И все же: что не дает ему покоя? Черт возьми, что же такое он знает? Может, если не напрягаться так сильно, это придет само собой?

Ним продолжил работу над докладом на съезде, до которого оставалось только четыре дня.

Глава 16

День триумфа близок!

"Доблестная армия “Друзья свободы”, ведущая борьбу с подлыми капиталистами, которые держат всю Америку в цепях, нанесет удар, который должен быть оценен историей.

Все готово для решающего часа”.

Георгос Уинслоу Арчамболт делал записи в своем журнале и задумался. Используя огрызок карандаша (он был ужасно маленький, и скоро придется его выкинуть), он вычеркнул последние четыре слова. Заменяя их, он подумал, что в них есть какие-то капиталистические нотки.

«…прекрасно подготовлено руководством “Друзей свободы”…»

Лучше. Это уже значительно лучше! Он продолжил писать:

"Враги народа, обделывающие свои позорные делишки под фашистским знаменем Национального института энергетики, начинают собираться.