Читаем Перегрузка полностью

— Я получил заявление от судьи Пола Шермана Йела об отставке с должности нашего общественного представителя и директора в компании. Отставка принята с сожалением. Я бы хотел, чтобы объявление было сделано немедленно.

— Мы должны указать причину, Эрик, — сказала Тереза.

— Плохое здоровье. Врачи мистера Йела сказали ему, что в его возрасте напряжение от выполнения новых обязанностей в «ГСП энд Л» может оказаться слишком сильным. Они посоветовали ему оставить эту работу.

— Нет проблем, — улыбнулась Тереза. — Я разошлю сообщение об этом сегодня днем. Правда, у меня возникает еще один вопрос.

— Да?

— Мы останемся без представителя компании. Кто займет это место?

Впервые за это время Хэмфри улыбнулся:

— Я слишком занят, чтобы искать кого-то еще, Тесс, так что, думаю, альтернативы нет. Наденьте это седло снова на Нима.

— О Боже! — сказала Ван Бэрен. — Я так и чувствовала. Его и не надо было снимать.

Выйдя из кабинета президента, Тереза Ван Бэрен понизила голос:

— Ним, скажи мне по секрету, что стоит за этой штукой с Йелом. Что было не так? Ты знаешь, я ведь выясню рано или поздно.

Ним покачал головой.

— Ты слышала президента, Тесс. Плохое здоровье.

— Ты ублюдок, — бросила она ему. — За это я могу не выпустить тебя на телевидение до следующей недели.

Гарри Лондон прочитал сообщение об уходе Пола Йела и пришел на следующий день к Ниму.

— Если бы у меня была выдержка, — заявил он, — я бы с отвращением, но смирился с этой выдумкой о слабом здоровье и о том, что отставка принята с сожалением. Мы уже поддакиваем и становимся такими же лжецами, как и он сам.

Ним плохо выспался и поэтому пребывал в раздражении.

— Так давай увольняйся.

— Не могу этого себе позволить.

— Гарри, по твоим же собственным словам, мы не можем доказать, что мистер Йел был лично замешан в краже энергии. Лондон строго сказал:

— Однако он замешан. Чем больше я думаю, тем больше в этом уверен.

— Не забывай, — обратил его внимание Ним, — что Ян Норрис, который управлял делами Йелов, клялся, что это не так.

— Да, и все это попахивает сделкой. Норрис позже получит свое вознаграждение в какой-то форме. Может быть, останется членом правления.

— Что бы там мы ни думали, — сказал Ним, — все закончено. Так что возвращайся к своей работе и лови побольше энергетических воров.

— Я уже поймал. Есть куча новых случаев, как и те, которые расследует Кил. Но, Ним, я скажу тебе кое-что на будущее.

Ним вздохнул:

— Давай.

— Мы были частью прикрытия, ты и я. Прикрытия для защиты могущественного имени Йела. Это свидетельствует о том, что существуют еще специальные правила и законы для тех, у кого сила и власть…

— Слушай, Гарри…

— Нет, дослушай меня! Ним, я хочу сказать, что если в будущем я поймаю кого-нибудь на мошенничестве, не важно кого, никто не должен мешать мне вытащить это наружу и сделать то, что должно быть сделано.

— Ладно, ладно, — сказал Ним. — Если будут явные доказательства, я стану сражаться вместе с тобой. А теперь мы обо всем договорились. Пожалуйста, иди и дай мне поработать.

Оставшись один, Ним пожалел, что обратил свой дурацкий юмор на Гарри Лондона. Большинство из сказанного Лондоном уже приходило Ниму в голову и беспокоило его прошлой ночью, когда он спал только урывками. А существуют ли степени лжи? Ним полагал, что нет. Ложь — это ложь. В таком случае разве «ГСП энд Л» в лице Эрика Хэмфри, санкционировавшего публичную ложь, и Нима, поддержавшего ее своим молчанием, не виновна так же, как и Пол Шерман Йел?

Ответ мог быть только один: виновна.

Он продолжал все еще думать об этом, когда позвонила его секретарь Вики Дэвис:

— Президент хочет немедленно вас видеть.

***

Эрик Хэмфри, это Ним заметил сразу, был крайне взволнован. Когда Ним вошел, он без остановки ходил по своему кабинету, что обычно делал очень редко.

— Я должен сказать тебе кое-что, Ним, я скоро объясню почему. Недавно я испытал стыд и отвращение из-за определенных событий, которые произошли в компании. Я не хочу испытывать стыд за организацию, которая платит мне зарплату и которую я возглавляю.

Хэмфри сделал паузу. Ним продолжал молчать, ожидая, что будет дальше.

— Одно постыдное событие, — продолжал президент, — произошло за последние двадцать четыре часа. Но есть и другая большая проблема, угрожающая имуществу и самому существованию компании.

— ФБР и полиция… — начал Ним.

— Ничего не сделали, — перебил Хэмфри. — Абсолютно ничего!

— Они посадили Бердсона в тюрьму, — заметил Ним.

— Да, но почему? Потому что одна умная решительная женщина оказалась более осведомленной, чем целая армия профессионалов. Обрати внимание также, что эту информацию дала молодая женщина, и все кончилось тем, что мерзавцев с Крокер-стрит пристрелили — вот и вся их заслуга.

«Только Эрик Хэмфри, — подумал Ним, — может употребить такие слова, как «мерзавцы». Ним редко видел Хэмфри столь откровенным в эмоциях. Он подозревал, что сказанное им теперь накапливалось у него долгое время.