Читаем Передайте в Центр полностью

Пауза получилась довольно большой и несколько напряженной.

– Не тяни, Элоиз!.. – наконец, сказал генерал Кошкин. – За каким чертом тебе потребовалась кассета, с которой я сделал десяток копий?!

– Для коллекции.

Генерал Кошкин сердито фыркнул.

– Прекрати издеваться.

– Прекрати?!.. А кто надо мной вчера на рыбалке издевался?! – доктор Хартли захохотал.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Кошкин. – Ты проиграл, Элоиз, и проиграл по всем правилам. Но что ты там еще придумал?

– Одну маленькую хитрость. Но ты так и не смог понять ее, Коля. В итоге будет довольно любопытно посчитать кто же, в конце концов, из нас выиграл.

– Что ж, начинай…

Доктор Хартли опустился в кресло.

– Коля, ты так и не понял, зачем я затеял эту операцию. Заставить «расколоться» бывшего разведчика работающего под дипломатическим прикрытием не смог бы никто во всем мире. А здесь, – доктор похлопал себя по карману, – здесь лежит доказательство того, что твои легендарные «красотки» все-таки существуют. Ганса Оффенбаха – пройдоху, циника и профессионала раскрутили как ребенка. Ты обратил внимание на девушку с холодным ангельским личиком? Вне всякого сомнения, что это и есть твоя «красотка», Коля. Живая и настоящая, во плоти, так сказать. Она – доказательство того, что ты время от времени пускаешь в ход своих гениальных девушек… Нет, я понимаю! В деле Ганса Оффенбаха у тебя не было другого выхода. Но ты не учел главного, Коля, выиграть это безнадежное дело могли только профи высшего… Нет, точнее говоря, высочайшего уровня. Теперь я смогу убедить в этом твое и мое начальство. Твои «красотки» все-таки существуют, Коля.

Генеральская трубка пыхнула дымом.

– Хорошо, Элоиз. Но ты не боишься, что ты просто не сможешь воспользоваться плодами своей победы?

– Иными словами, Коля, ты хочешь сказать, что меня вышвырнут с работы, после того, как по телевидению покажут запись истерики Ганса Оффенбаха?

Генерал Кошкин кивнул.

– Я не боюсь этого, Коля. Тебе все равно придется отдать в аренду на полгодика пару своих «красоток», а если я уйду в отставку, они могут попасть в другие руки. И я не могу дать тебе гарантии, что это будут хорошие, чистые руки. Теперь я снова повторю свою невинную просьбу, Коля: дай мне своих «красоток» и я смогу кое-что предпринять в деле Дордини.

Генерал Кошкин думал целую минуту.

– Ладно, будем считать, что у нас пока ничья, Элоиз. Но больше двух девушек я дать тебе не смогу. И учти, что…

– Прошу тебя, не бойся! – торопливо перебил доктор Хартли. – Я верну тебе девушек в целостности и сохранности.

– Верю на слово.

– Спасибо. Правда, я никак не могу понять, откуда ты берешь своих «красоток», Коля?.. – доктор Хартли хитро прищурился. – Кто финансирует их обучение, которое наверняка стоит не одну сотню миллионов долларов? – голос доктора вдруг стал очень мягким. – Кстати, Коля, я бы мог помочь тебе…

– В чем?

– Ну, хотя бы по части финансирования подготовки твоих супер-шпионок. Ты понимаешь меня?.. Учти, что в нашей конторе никогда не было проблем с деньгами.

Трубка снова пыхнула дымом. Генерал Кошкин молчал.

Театр «Надежда» наконец получил крошечную финансовую помощь. Правительственный гранд, подписанный первым заместителем министра финансов, согревал измученное искусством режиссерское сердце Кости Воробьева.

Бенефис Оли Никитиной назначили на воскресенье. Оля сильно волновалась и немного переигрывала и без того накаленные шекспировские страсти. В первом ряду сидел рослый, красивый мужчина с умными глазами и внимательно смотрел на молодую актрису. У незнакомца были чуть тронутые сединой волосы и волевое, решительное лицо.

«Кинорежиссер!..» – решила Олечка.

Она снова и снова выходила на сцену, но никак не могла отделаться от навязчиво-трепетной мысли, что заветная, маленькая кинороль находится так близко от нее.

После спектакля незнакомец прошел за кулисы и представился. Его звали Андрей Трофимов. Он пригласил Олечку в ресторан, а потом, после ужина, они долго гуляли по Москве. Шампанское немного кружило голову Олечке и она, даже плохо понимая, о чем говорит Андрей, тут же влюбилась в него. В конце концов, «кинорежиссер» Андрей предложил Олечке роль жены… Девушка быстро согласилась, даже не спросив название фильма или сериала.

Всегда далекое и такое недостижимое счастье вдруг стало настолько близким, что Олечка вдруг испугалась, что потеряет его. Она крепко взяла Андрея за руку, закрыла глаза и робко попросила его поцеловать ее…

Ганс Оффенбах отказался от вполне заслуженного отпуска. Он приехал на аэродром Хитроу вместе с доктором Хартли.

Рейс из Москвы задерживался. У рослых парней возле черных, бронированных «Мерседесов» рядом с посадочной полосой были сосредоточенные, деловые лица. Они оглядывались по сторонам и не вынимали руки из-за обшлагов курток.

Доктор Хартли потел на солнцепеке с двумя букетами цветов еще вчера доставленных ему из Парижа по спецзаказу. Букеты были настолько огромным, что доктор невольно вспомнил недавнюю ночевку в стогу сена вблизи озера со странным названием Пушистое.