Читаем Передает «Боевой» полностью

Он стал излагать свои взгляды на политику, которую он назвал «чисто болгарским социальным патриотизмом без коммунистов». Говорил о «семье под эгидой его величества» и считал, что, если царь выслушает его, «Болгария будет спасена от внутренних врагов».

Генерал-майор Никола Стойчев, командующий 4-й армией, ждал своего давнишнего приятеля Никифорова. Взгляды их по всем вопросам были противоположными, но чувство любви к России сближало их.

— Ну скажи, будет ли побежден Сталин?

Со Стойчевым можно было говорить без опасений.

— Абсурд, старик! Абсурд!

— Но ведь у них не осталось армии! Под Гомелем войска в мешке.

— А Сибирь? Кто знает, сколько ресурсов у красных? Учти внезапность нападения немцев, их опыт, оружие со всей Европы, хорошо подготовленные дивизии Гитлера. И как видишь — ничего существенного. Нечто вроде Наполеона и Кутузова. А Гитлер со своими дивизиями…

— Их стало триста, Никифор!

— А у русских сколько?

— До сих пор разгромлено более ста двадцати.

— Видишь ли, старик… Если еще сто будут разбиты, вероятно, у русских останется достаточно сил для разгрома немцев.

— Я строю вместе с немцами такой укрепленный пояс вдоль берега, что… Но не сказал бы, что мы в состоянии воевать против России.

И они отправились осматривать укрепления от мыса Галата до устья Камчии. От Каварны до Балчика, вдоль Батовой реки до монастыря Аладжа, а потом каждый бункер, каждый форт. Никифоров криво улыбался: детские восторги командующего флотом в сотый раз показывали неосведомленность этого человека и его слепую веру в Гитлера.

— Господин генерал, мы здесь не будем сражаться. Мы будем бить большевиков в Москве.

— А если и здесь придется драться?

— Железные груди наших воинов.

— Господин капитан первого ранга, не завидую той армии, которая идет в бой с голой грудью!

Никифоров уже изучил оборонительную систему немцев, и ему казалось, что взломать такую укрепленную линию — это уже вопрос времени.

Вот радиограмма от 20 сентября 1941 года, краткая, как и все военные сообщения, переданная в Центр.

В этой радиограмме были перечислены номера частей, наименования укреплений и их виды. Никифоров остался доволен.

Двадцать дней спустя «Журину» пришлось снова отправиться проверить данные об укреплениях на Черноморье. Повод оказался особый: областной военный суд занимался делом варненских интеллигентов, обвиненных в разведывательной деятельности в пользу СССР.

Он встретился с обвиняемыми. Это входило в его права.

Никто не знал, что встречи с жертвами полиции — это его боевая обязанность, подсказанная собственной его совестью, и что этим он преследовал простую цель: хотел встретиться наедине с каждым из тех, кто нашел в себе смелость создать свою невидимую оборонительную линию по Черноморью. Ее нельзя разгромить, хотя один «форт» из этой человеческой оборонительной линии уже вышел из строя. Но сколько их оставалось еще?

— Вы не раскаиваетесь? — спросил «Журин» самого молодого из арестованных.

— Господин генерал, я не знаю, что вы ответите, когда после победы мы поменяемся местами. Будете ли вы тогда раскаиваться.

«Журину» хотелось обнять юношу, и потребовалось большое усилие, чтобы не показать своих истинных чувств.

Генерал Никифоров шел вдоль берега моря. Его тяготила военная форма. Юноше на пороге смерти хватило сил защищать истину, свое человеческое достоинство. А генерал? Предатель. Генерал-палач. Что же предпринять, чтобы спасти эти буйные головы? Скорее в Софию. «Боевой» должен вовремя передать данные. А о молодых бойцах революции нужно подумать хладнокровно, с чувством ответственности отцов за собственных сыновей.

План «Барбаросса».

Самая серьезная операция фюрера, которая должна была принести немцам тысячелетия владычества над миром. Годами прививали немцам человеконенавистничество. Наследникам прусских бюргеров внушили, что язычество — религия смелых. Возможно, Гитлер провозгласит себя верховным жрецом. Пока же он предпочитал требовать от своих штурмовиков, эсэсовцев и членов нацистской партии только одного: чтобы они проливали кровь. Кровь.

План «Барбаросса».

Решающая война фюрера. Ее надо закончить парадом в Москве и походом на Восток. До далекого, как мечта, Тихоокеанского побережья, до Порт-Артура и Владивостока.

План «Барбаросса».

Его разработали детально. Он предусматривал стремительные удары. Базировался на принципе внезапного продвижения мощных соединений танков, артиллерии, пехоты, авиации, на обходных маршах, котлах, массированных бомбардировках, повсеместном натиске.

Казалось, в первые месяцы войны план выполнялся успешно. Советские армии отходили, но отходили с ожесточенными боями.

Многие тысячи бойцов Красной Армии, рассеянные по разным фронтам, участвовавшие в оборонительных боях, оказывались в тылу немцев в окружении. Воодушевленные мыслью о судьбе Советского Союза, они быстро создавали партизанские отряды.