Читаем Перед рассветом полностью

Дрожащими руками я надел шлем, закрепил поножи и наручи. Оракул, со своим чертовым пророчеством, никак не хотел покидать мои мысли. Перед внутренним взором то и дело всплывали его глаза, а в ушах отдавалось: «Перед рассветом смерть придет за тобой!»

Старший брат одернул меня:

— Не робей и будь рядом.

Он вышел, и я с опаской последовал за ним. Мы спустились во двор и, избегая открытого пространства, двинулись к передовой.

Крепость имела три вала стен. Крепостные стены строились так, чтобы каждая последующая стена, начиная от самой внешней, была выше предыдущей, что давало стрелкам на внутренних рубежах обороны преимущество перед остальными.

Вот и сейчас отряд лучников, расположившись на верхнем поясе стен, обстреливал позиции неприятеля на передовой. Командовал ими сэр Галахад. Приблизившись, Гавейн позвал его. Тот не сразу, но услышал брата.

— Что тебе нужно? — сурово осведомился Галахад, ненадолго оторвавшись от своего отряда.

Он стоял на крепостной стене, а мы внизу, у самого подножия, и создавалось впечатление, будто сэр Галахад нависает над нами. Хмурый и мрачный великан, недовольный тем, что его потревожили муравьи.

— Сэр Галахад! Мы ищем Великого Магистра. Не знаете ли вы, где он?! — закричал ему брат.

— Он был здесь и отправился к среднему поясу стен, чтобы разобраться в происходящем, — ответил Галахад.

— Благодарю вас, мессере [5] Галахад!

Брат поволок меня через ворота, туда, куда отправился Пейн.

— На вашем месте я бы оставался в цитадели. Утром воронов ждет пир, — мрачно произнес рыцарь, провожая нас взглядом.

Затем сэр Галахад вернулся к своей команде.

На среднем поясе стен было относительно спокойно. Изредка ветер приносил сюда звуки сечи. Основные бои сейчас разворачивались у внешних стен. Стремительными потоками туда стекались защитники, желая сбросить неприятеля вниз. Но атакующие лезли вверх с фанатичной настойчивостью.

Мы подобрались к подножию среднего вала. Великий Магистр обозревал поле боя со стен. Рядом с ним было несколько доверенных лиц, в том числе сэр Кей и сэр Борс. Все они были в доспехах и при оружии.

— Сэр Кей, отправляйся на противоположную сторону стен, — обратился к своему сенешалю Великий Магистр. — Это может оказаться отвлекающим маневром. Я не хочу, чтобы нас ударили с тыла. Будь там и подай знак, если они нападут.

— Слушаюсь, — ответил сэр Кей, поклонился и немедля направился на отведенный ему пост. Что не могло меня не радовать. Состояние у меня было не самое лучшее. И останься сэр Кей с магистром Пейном, то обязательно нашел бы к чему придраться!

Мы с Гавейном взобрались по лестнице на крепостную стену, и это привлекло к нам внимание.

— Смелые, однако! Сами пришли, — заметил сэр Борс, когда мы приблизились. — Глядишь, и оруженосцы из них выйдут неплохие.

— Вот мы и посмотрим, — ответил Пейн, окинув нас взглядом. — Гавейн, переживешь штурм, станешь моим оруженосцем!

У брата загорелись глаза. Он расправил плечи и поднял голову.

— Я? Я вас не подведу Великий Магистр! — выпалил он.

— А как же второй? — спросил сэр Борс, указывая на меня.

Магистр Пейн как-то обреченно посмотрел в мою сторону, на его лице появились жалость и сожаление.

— Мал еще… — ответил он, явно желая сказать что-то иное. Еще бы, ведь я умру перед рассветом!!! Зачем меня принимать в расчет?

— Берегись! — грянул чей-то голос, и все поспешили укрыться за зубчатой стеною. В следующую секунду округу обильно осыпало стрелами. Пару солдат зацепило, их сразу потащили в лазарет.

Великий Магистр глянул вниз, через зубцы стен. Внизу, между средним и внешним валом, было пока спокойно. Однако на внешнем поясе стен кое-где уже завязывались рукопашные бои. Магистру Пейну не понадобилось много времени, чтобы оценить обстановку. Момент был упущен: пока часовые поднимали тревогу, противник успел поднести к стенам лестницы. Стало быть, массированного наступления не миновать. Да еще, вдобавок, вражьи лучники покоя не давали. Если отряду сэра Галахада не удастся выбить их с позиций, то дело может принять скверный оборот.

Пока Великий Магистр обозревал поле боя, я украдкой выглянул из укрытия и увидел, как жители крепости уносят тело погибшего под обстрелом солдата. Молодой, старше меня, конечно: ему года двадцать два. В груди торчит стрела — не спас его нагрудник. Лицо еще не побелело, но глаза уже навеки застыли. Тело оттащили в сторону, с дороги, чтобы оно не помешало остальным.

Меня пробрало от случайно пойманного взгляда мертвеца.

— И это суждено мне? — подумал я. — Я не хочу такой участи! — Страх внутри меня медленно перерастал в протест. — Это несправедливо! Я еще не мертв, а ко мне уже относятся как к мертвому! Вот уже и со счетов списали… — Я сдерживался, чтобы не заплакать. Поднял голову к небу и увидел лик далеких звезд, что мерно и неумолимо отсчитывали время, оставленное мне судьбой. — За что?! — отправилась к ним моя немая мольба. — Я не хочу умирать!