— Сможешь найти такую в пределах нашего Скандинавского округа?

— Если речь идет о радистке, то в Стокгольме есть училище радиоэлектроники. На каждом потоке есть женская группа. Английский они знают поголовно, рацию соберут из чего угодно, живут, да, в общагах. Среди них, конечно, есть и спортсменки. Внешне скандинавка сойдет за англичанку лучше, чем русская.

— Отлично. А я пока покажу Смиту глубинную нестоличную Россию. Он после театра попросил, для полноты картины.

— Каким образом?

— Возьму его с собой в деревню к маме. Я в понедельник как раз заявки подал на самолет и командировочные. Сегодня Кононов приказал исполнить.

— Ты уверен, что стоит?

— Конечно. Он нормальный мужик, такой же, как мы. Кононов поддержал, теперь уже обратного хода нет.

— Не сказал бы. Англичане вообще другие. По манерам он потомственный интеллигент, а то и аристократ. Таких надо в оперу водить. Ему же понравилось?

— Он в восторге. Но по сути он не какой-то буржуй зажравшийся, а простой мужик как мы. Всю жизнь работает с бумагами, но за приключениями может хоть за море свалить. За свою бабу любому черту пасть порвет, в беде сам погибать останется, а товарища выручит.

— Простой мужик? Который, сам говоришь, смотрит на особо опасного бандита как на говно и говорит «пшел вон, холоп»?

— Конформист. Делает то, что, как он думает, у нас тут принято.

— И что ты ему там предложишь, у мамы в деревне?

— На охоту сходим, или на рыбалку. С молодежью в футбол сыграет, у англичан футбол национальный спорт. На танцы сходит, с девушкой познакомится, тут же из-за нее подерется. В баньке попаримся, пива местного выпьем, под баян споем.

— Не выгорит.

— На что спорим?

— Ящик коньяка.

— Принято.

Картина мира. Арлит, Французская Африка, 1987 год

На рудники Арлита во французской Африке попадали не только французы и африканцы. Тут отбывали сроки особо опасные преступники со всей Европы. Точнее, более-менее вменяемые из особо опасных, кого можно пристроить к работе, потому что каждый человек дорог. Слишком ненадежные в плане трудоустройства преступники десятилетиями сидели в каменных мешках по месту вынесения приговора, откуда их иногда вызывали на допросы в связи с каким-нибудь обстоятельствами. Кроме особо опасных, в Арлит попадали из ближневосточных тюрем те, кого могли бы неофициально выкупить по месту вынесения приговора.

Вопреки фольклорным страшилкам, урановые рудники не были каким-то особенно вредным для здоровья местом лишения свободы. Здесь, конечно, специфическая публика. Здесь, конечно, вредный фактор радиация. Не то, чтобы прямо светится, но фон повышенный. Здесь, конечно, адский климат. В остальном же обычная зона из тех, в которых заключенные привлекаются к работам. Даже получше многих. Относительно новые тюремные корпуса, относительно новая техника. «Красные» порядки со здравомыслящим руководством, не склонным ни к коррупции, ни к садизму, ни к мелким пакостям.

С другой стороны, здесь в принципе не полагались ни свидания, ни переписка, ни встречи с адвокатами или следователями. Арлит — черный ящик до конца срока. Теоретически, негры или вольнонаемные на промке могли бы передавать малявы, но все знали, что негра за это расстреляют, а вольнонаемный случайно получит солнечный удар. Возможно, кто-то из самых старших авторитетов и вел переписку, но только Аллаху ведомо, чего ему это стоило. До простых арестантов доходили только официальные новости с воли.

Утро началось с завтрака, после которого заключенных загнали обратно в камеры вместо того, чтобы отправить на работы в карьер.

До обеда не происходило ничего. Охранники не ходили по коридорам и не отвечали на вопросы. На обед подали плов. Плов из хорошего риса и со свежей мягкой бараниной. Мясо у всех составляло чуть ли не половину порции. К плову выдали настоящий чай, не спитую заварку, высушенную и залитую в третий раз.

— Что происходит? — спрашивали арестанты друг друга, — Какой-то государственный праздник? Амнистия? Война закончилась? Мы победили?

После обеда всех построили на плацу. Начальник тюрьмы решил произнести речь.

— Граждане заключенные. Я хочу сообщить вам пренеприятнейшее известие.

— К нам едет ревизор? — спросил заключенный Рабинович.

— К нам едет ревизор, — согласился начальник, когда охранники уже побежали к юмористу с дубинками, — Отставить! Ревизор из Ниамея, инкогнито. И еще с секретным предписанием.

Те, кто поумнее, поняли, что происходит что-то действительно пренеприятнейшее. Начальник тюрьмы шутит исключительно по поводу плохих новостей, нештатных ситуаций или применения суровых дисциплинарных наказаний. Упомянутый Ниамей с прошлого года занят «Стальной саранчой».

— Город эвакуируется, — продолжил начальник тюрьмы, — Военные попытаются отбить атаку, но на нас движется какая-то невообразимая армада. На Агадес катится такая же волна.

— Саранча возвращается? — спросил кто-то еще, увидев, что Рабиновича не побили.

— Саранча возвращается с друзьями.

— А наша разведка куда смотрела? Шпионы там, спутники и все такое?