Читаем Перебежчик полностью

— А у нас — заказов целая куча! И где я Вам, голубчик, возьму народный костюм? К Марии Николаевне езжайте. Если кто и поможет, только она. У нее этих костюмов — целый воз! А сейчас, позвольте откланяться. Фиделя Кастро мы очень уважаем, но заказы сами себя не выполнят.

Тетка одарила Калинина выразительным взглядом, в котором отчетливо прослеживалось искренне пожелание провалиться особисту сквозь землю к чертям собачьим, крутанулась на месте и исчезла в глубине длинного коридора, вдоль которого шли комнаты. Видимо, рабочие места.

— Кто такая Мария Николаевна? — я посмотрел вопросительно на Владимира Александровича. В ответ получил взгляд, полный негодования. Даже два взгляда. От особиста и от Комаровой.

Мы стояли на пороге Дома моделей, куда к нам вызвали главную особу этого портняжного царства. Я так и не понял, кем именно она является. Да и какая разница, если тетя дала от ворот поворот. Костюма-то нет.

— Мария Мордасова! Вы что, Максим Сергеевич! Ее весь Советский Союз знает. Ну, Вы даете, конечно… — Калинин возмущённо фыркнул и вышел на улицу. — Эх… Трындец нам, с этим костюмом…

Последняя фраза особиста донеслась уже из-за двери. Голос при этом у Володи был очень несчастный. Бедолага точно перестал соображать башкой. Потому что трындец ему не только с костюмом или без костюма. Ему вообще трындец. По крайней мере, Володя же не знает, что и мне тоже трындец. Может, рассчитывает этим чертовым костюмом хоть немного исправить ситуацию.

— Весь Союз знает, а я вообще впервые слышу, — пробормотал себе под нос и двинул вслед за Калининым.

Комарова тоже топала за нами на выход, только молча. При этом я чувствовал на себе ее очень внимательный взгляд. Прямо каждой клеточкой его ощущал. Она словно изучала меня заново, пыталась забраться под кожу.

— Да что? — Я обернулся к Александре Сергеевне, потому что чувствовал как меня прожигают ее глаза. Между лопаток даже засвербило. — И такое бывает…

После того, как Комарова мои абсолютно искренние слова приняла за издевательства, решил, ну, и не надо. Я, как нормальный, порядочный человек, хотел ей все рассказать. Не хочет верить — ее проблема. Значит, пусть остаётся все, как есть. Значит, не судьба мне, наконец, хоть с одним человеком быть самим собой.

— Возможно… — Александра Сергеевна вышла на крыльцо и встала рядом со мной. — Но Мария Мордасова известна практически всем. Исполнительница русских народных песен и частушек. Это Вам для информации.

— Знаете, что… — перебил я Комарову. — Отцепитесь Вы от меня, гражданочка. На Вас не угодишь. Теперь Вас не устраивает мои скудные знания о каких-то там исполнительницах… Про костюм думайте лучше. Сами знаете, с нас спросят.

— Не с нас, а с Вас… Мы — люди маленькие. Сидим, примус починяем… — многозначительно ответила Комарова и пошла в сторону машины, куда уже забрался Калинин.

— Вот стерва… — я с удивлением посмотрел ей вслед, при этом размышляя вслух. — Нет, ну, что за женщина… Только начинаешь думать о ней хорошо, она тут же свое змеиное лицо показывает… Черт, или не лицо… Морду… Или не морду… Александра Сергеевна! А что у гадюки лицо или морда? С научной точки зрения. Вы же у нас умная особа. Подскажите.

Я двинулся следом за Комаровой, имея, если честно, сильное желание сказать ей какую-нибудь гадость. Вот как такое может быть? С одной стороны понимаю наверняка, эта особа мне очень интересна. И даже, наверное, имеются какие-то чувства к ней. Любовь или не любовь это, определить не могу. Я вообще к данному понятию отношусь с большим предубеждением. Может, на фоне воспоминаний Беляева возникли эмоции. Может, сам по себе я увлёкся. Не знаю. А с другой стороны… вот прибил бы, честное слово. Так бесит иногда.

— У гадюки, Максим Сергеевич, нет необходимости заполучить народный костюм. А у Вас — есть. Так что данный вопрос должен волновать Ваше воображение в последнюю очередь. А морда или лицо… У пресмыкающихся не то и не другое, — Комарова ждала меня возле машины и садиться в нее пока не торопилась. — Думайте о деле, а не о всякой зоологической ерунде.

— Кстати, о деле… — я подошел к Александре Сергеевне близко, насколько это возможно под бдительным оком Калинина, который сидел едва ли не прилипнув носом к стеклу и пялился на нас. — Время поджимает. Помните наш план? Вадим сказал, нужно быть к десяти вечера в определённом месте. При этом, нам необходимо каждому вернуться домой и оставить там нужные улики. Вернее, Вам домой, а мне в гостиницу. А потом Вы еще должны встретиться в резиденции с Фиделем. Пока мы будем бегать в поисках костюма, ни черта не успеем. Время так-то уже за пять перевалило. Поэтому, предлагаю поступить следующим образом…

Я наклонился и постучал костяшками пальцев по стеклу автомобильного окна. Калинин, такой гадости от меня не ожидавший, испуганно отпрянул и тут же посмотрел с укором. Мол, зачем пугаете, Максим Сергеевич. Нервный все-таки Володя. Прямо весь как на иголках.

— Владимир Александрович… Вылазь, давай. Дело есть. Совет будем держать, — крикнул я ему в окно.