Читаем Перебежчик полностью

— Работа у меня такая, — Вадим многозначительно усмехнулся. — Ты вот, милая, думаешь, всем заправляют деньги. Богатство, положение в обществе, знакомства. Но нет… Всем заправляет тот, кто владеет информацией. Информация — вот настоящая власть.

Некоторое время они ехали молча. Но сегодня Филатова была в ударе. Долго она выдержать не смогла.

— Скажи… а та актриса… Помнишь? Ну, вот вчера мы были в театре. И ты услышал о ее гибели. Она для тебя что-то значила? Вы знакомы?

— Милая… — Марков посмотрел на девушку и с досадой покачал головой. Он будто недоумевал с ее поведения. Мол, что ж ты такая дура? Вот как выглядели этот его жест и выражение лица. — Ты раньше была более скромной в своих вопросах. И поверь, правильно. Я, конечно, могу тебе рассказать. Но ты уверена, что действительно хочешь знать правду?

Филатова поёрзала на сидении, а потом снова молча уставилась в окно. Просто… нет. Она не была уверена. Знать, конечно, хотелось. Очень. Любопытство грызло ее с той самой минуты, когда она увидела реакцию Маркова на вступительное слово режиссёра. Вадим не стал бы сильно переживать о кончине незнакомой актрисы. Не такой уж он заядлый театрал. Да и вообще… Он бы ни о чьей кончине не стал переживать.

— Значит так… — Марков задумчиво пожевал губами. — Поступим следующим образом. Что-то не уверен я, будто твои прелести произвели нужное впечатление на парня… Ты же все равно у нас вроде как на больничном с сегодняшнего дня… Сейчас едем в парикмахерскую…

— Как? Без записи? Меня не примут. Ты же знаешь, я хожу в определенное место. Только к Машеньке.

— Машенька будет рада прямо сейчас заняться твоим видом. Потом едем к тебе, ты переодеваешься. Наводишь марафет. И мы устроим вам случайную встречу. Адрес его якобы жены мне известен. Там-то ты и столкнешься с нашим объектом. Он тебя в любом случае запомнил. А тут, столь неожиданное стечение обстоятельств. Просто — перст судьбы. Ну, уж в этом случае точно не откажет. Я, честно говоря, думал, парень сразу среагирует. Пошлет за цветами, конфетами, все дела. Но, нет… Видишь, милая, не настолько ты хороша.

— Знаешь, что… — Ниночка возмущённо тряхнула головой.

— Знаю. Слушай внимательно. А то, как с женой Маслова получится. Твой Калинин в последнюю минуту испугался. Пришлось все делать самому.

Нина Ивановна моментально замолчала. Чертов Вадим. Зачем он постоянно напоминает про Анну Степановну? Да, тогда все вышло из-под контроля. Супруга инженера приехала на дачу. Ту самую, которую Ниночке предоставили во временное пользование Мальцевы. И Ниночка даже смогла убедить Анну написать письмо, в котором она признавалась в том, что много лет назад находилась под зорким оком чекистов. И что Маслов, мол, сам ни при чем. Он не знал. В общем-то полный бред, конечно. Но Вадим тогда сказал, нужны лишь несколько определённых фраз, написанных почерком супруги инженера. А потом Калинин, которого Ниночка убедила помочь в нелегком деле убиения гражданки Масловой, испугался. Ему только надо было прогуляться с Анной до ближайшего водоема, который находился от дачи Мальцева на расстояние несколько сотен метров, под предлогом разговора.

Именно присутствие особиста убедило Маслову, что все действительно так и есть. Что ее мужа убили враги. Что он знал некоторые тайны, связанные с работой над особым, секретным заданием. Однако у Анны есть шанс обелить его имя. Калинин так и сказал. Пафосно, театрально. Обелить имя… Потому что Маслов хоть и мертв, о чем Анна безмерно горевала, но ведь сейчас станет известно, он — предатель. Отданная врагу секретная информация всплывет там, где ее быть не должно. Все узнают, Лев Иванович Маслов сотрудничал с американской разведкой. А убили они его, чтоб сильно много не рассказал.

В общем, когда Вадим излагал свой план впервые, Нина подумала, какая-то ересь. Но он оказался прав.

— Милая… — сказал тогда Марков, сидя в кухне Ниночкиной квартиры. — Человек, побывавший в руках у комитетчиков, поверит в то, что другим может показаться абсурдом. Давай вспомним хотя бы твоего деда. Ты знаешь, что на допросах, в которых он принимал личное участие, люди признавались даже в том, чего по всем законам логики быть не могло. Вообще, никак. А они подписывали эти признания, не сомневаясь.

— А давай, мы не будем вспоминать этого человека, — Ниночка в тот момент поморщилась. — И очень тебя прошу, перестань называть его моим дедом. Он мне никто. Я с ним незнакома.

В любом случае, Вадим оказался полностью прав. Маслова поверила. Что Лев Иванович оказался жертвой вражеского заговора. Что он на самом деле планировал передать чертежи не в те руки. Анна хотела спасти его честное имя. Взять вину на себя. Мол, ее уже обвиняли в сговоре с врагами народа. И в этот раз — тоже она. Все она.

Странная, конечно, любовь. Ниночка такого не понимала. Маслов умер. Какая, к черту, разница, сочтут ли его предателем? Зачем наговаривать на себя, понимая, что, возможно, это будет иметь последствия, ради… Ради того, кто уже не скажет за столь огромную жертву: «Спасибо!».