Читаем Перебежчик полностью

- Ему придется некоторое время сражаться одному, - пояснил Джонстон своим адъютантам, - потому что мы хотим втянуть янки в сражение, а затем ударим им во фланги, вот здесь и здесь. - Вилка застучала по карте, каждый раз протыкая ее и показывая, как подобно краям трезубца двойная атака обрушится на противника, который к этому времени уже очень удобно насадит себя на главный зубец.

- Лонгстрит ударит по их северному флангу, - продолжал Джонстон, - в то время как дивизия генерала Хьюджера - по южному, и к полудню, джентльмены, янки будут мертвы, захвачены в плен или побегут по болоту Уайт-Оук. - Джонстон уже почувствовал запах победы, уже слышал приветственные возгласы при въезде на ричмондскую площадь Капитолия и видел зависть на лицах соперничающих с ним генералов Борегарда и Ли.

Его план был блестящ, и он это знал. От этой минуты славы его отделяла лишь битва, которая начнется, когда его облаченные в серые мундиры войска вылетят из предрассветного тумана, и если на его стороне будет эффект неожиданности, то победа ему обеспечена, считал Джексон.

К трем генералам были отправлены адъютанты с запечатанными приказами. Адама Фалконера направили к генералу Хьюджеру, чей штаб располагался на самой окраине Ричмонда.

- Вот приказы, - Мортон, начальник штаба Джонстона, передал запечатанный конверт Адаму, - и подпишитесь здесь, Адам, - полковник протянул расписку, удостоверяющую получение Адамом конверта.

- Проследите, чтобы Хьюджер подписал расписку, вот здесь, хорошо? Старик Хьюджер, возможно, пригласит вас на ужин, но вы должны вернуться к полуночи. Да, и еще, Адам, ради Бога, уточните, понял ли он, что от него завтра потребуется.

Именно поэтому Джонстон внимательно следил, чтобы его помощники были в курсе стратегии - дабы они могли, в свою очередь, ответить на вопросы генералов.

Джонстон знал, что, вызови он генералов в свой штаб, вся армия непременно зашевелится, почуяв перемены, и какой-нибудь подонок среди ночи наверняка ускользнет к врагу и предупредит их о надвигающейся угрозе.

Адам подписал расписку, подтверждая, что взял ответственность за один пакет приказов, и убрал бумагу в кожаную сумку на поясе.

- На вашем месте я бы тронулся, пока не начался дождь, - посоветовал полковник Мортон. - Да, и убедитесь, что он таки подписал эту бумажку, Адам! Или его начальник штаба, и только эти двое.

Пока седлали лошадь, Адам стоял на веранде. Неподвижный и застоялый воздух, тяжелый и мрачный, был под стать унылой задумчивости Фалконера.

Он коснулся бесценных приказов, размышляя, не хранит ли запечатанный конверт крушение всех его надежд. Возможно, думал он, в этом конверте - ключ к победе южан. Ему представилась картина разбегающейся армии Севера, точно так же, как при Булл-Ран. В его кошмарах с трудом передвигающиеся люди застревали в болотных топях Уайт-Оук, падали, подстреленные злорадствующими мятежниками, гогочущуми, как те изверги, стреляющие с вершины Бэллс-Блафф.

Он видел бурые от крови воды Чикахомини, впадающие в Джеймс. Содрогнувшись от реалистичности представшей перед ним картины, на секунду он испытал безумный соблазн оседлать лошадь и, пришпорив коня до кровавых боков, проскакать через линию фронта, мимо изумленных застав конфедератов - прямиком к армии северян.

Но затем ему представился отец, его горе, вызванное подобным предательством. Ему представилась Джулия в Ричмонде, и Адама захлестнуло прежнее смятение. Эта война не принесла ничего хорошего, и тем не менее он был Фалконером - наследником семьи, чьи предки следовали в битву под знаменами Джорджа Вашингтона. Фалконеры не посрамляют свой род переходом во вражеский стан.

Вот только... как можно считать страну, основанную Вашингтоном, вражеской?

Пальцы Адама, нырнув в поясную сумку, снова коснулись приказов. В тысячный раз он задумался, почему же новый Наполеон снова колеблется.

Адам, рассказав о слабостях обороны южан на полуострове, ожидал, что в результате Макклелан, словно ангел мщения, устроит прорыв из Форта Монро. Но командир северян взамен избрал неторопливый и осторожный подход, давший южанам прорву времени на укрепление обороны Ричмонда.

Теперь же, когда расстояние от северян до Ричмонда равнялось неспешной утренней прогулке, мятежники планировали нападение, способное вырвать у армии северян сердце. Адам, стоя на веранде и наблюдая за черными, как ночь, облаками, зловеще собравшимися над неподвижным лесом, знал, что остановить катастрофу он был не в силах. Для дезертирства ему не хватало мужества.

- Адам, юноша! Стойте там! - полковник Мортон высунул голову из окна на дальнем конце веранды.

- Для вас тут еще одно письмо!

- Прекрасно, сэр, - откликнулся Адам. Ординарец только что привел к дому лошадь Адама, и тот велел солдату привязать ее к балюстраде. Лошадь опустила голову, щипая густую траву у крыльца веранды.

Принадлежащий хозяину реквизированного дома раб копался в остатках вытоптанного копытами огорода. Он устал и часто останавливался, но потом вспоминал о присутствии на веранде Адама, смахивал пот со лба и снова сгибался за работой.