Читаем Перебежчик полностью

— Ад…, - он вовремя сдержался, чтобы не выболтать имя Адама.

— Правда, я не идеален, но, возможно, это получится провернуть. Никто в Ричмонде не знает, что я пересек линию фронта.

Пинкертон сурово глянул на Старбака.

— А каков твой статус у мятежников, Нат? Тебя выпустили из тюрьмы, но разве они настолько глупы, что ожидают твоего возвращения в армию?

— Я попросил небольшой отпуск, сэр, и они согласились, но хотят, чтобы я вернулся в паспортное бюро к концу месяца. Видите ли, я там работал до то как меня арестовали.

— Бог мой, но ты можешь быть нам чертовски полезным в этом бюро, Нат! Боже мой, это будет очень полезно! — Пинкертон встал и взволновано зашагал по маленькой комнате. — Но возвращаясь обратно, ты подвергаешь себя огромному риску. Ты действительно к этому готов?

— Да, сэр, если это необходимо. В смысле, если вы до этого не закончите войну.

— Ты храбрый человек, Нат, настоящий храбрец, — сказал Пинкертон, продолжая мерить комнату шагами, пока Старбак раскуривал сигару и глубоко вдохнул дым. Ги Белль должен им гордиться, подумал он. Пинкертон прекратил вышагивать и ткнул в Старбака мундштуком. — Генерал, возможно, захочет тебя увидеть. Ты к этому готов?

Старбак скрыл свою тревогу при мысли о встрече с военачальником северян.

— Конечно, сэр.

— Прекрасно! — Пинкертон схватил фальшивое письмо со стола перед Джейсмом. — Я ухожу на встречу с его превосходительством. Можете поболтать друг с другом, — он умчался, на ходу выкрикивая ординарцу, чтобы принес пальто и шляпу.

Джеймс, неожиданно смутившись, сел в кресло, которое освободил Пинкертон. Он робко встретился взглядом с братом и улыбнулся.

— В глубине души я всегда знал, что ты не «медноголовая змея».

— Кто?

— Медноголовая змея — перебежчик, — объяснил Джеймс. Это оскорбительное прозвище для тех, кто симпатизирует Югу. Так их называют журналисты.

— Вот мерзкие твари эти медноголовые змеи, — беспечно произнес Старбак. В прошлом году эта тварь чуть не укусила одного из его солдат, и он вспомнил, как предостерегающе заорал Траслоу, начисто срезав змее голову охотничьим ножом. Старбак вспомнил, что змея пахла жимолостью.

— Как Адам? — спросил Джеймс.

— Как всегда серьезен. И влюблен. Она дочь преподобного Джона Гордона.

— Из Американского общества распространения Писания среди бедных? Я никогда не встречался с ним, но слышал про него только хорошее, — Джеймс снял пенсне и протер его полой кителя. — Ты похудел. Они действительно поили тебе слабительным?

— Да.

— Ужасно, просто ужасно, — Джеймс нахмурился, а потом одарил Старбак кривой улыбкой, не лишенной сочувствия. — Теперь мы оба побывали в тюрьме, Нат. Кто мог такое представить? Должен признаться, когда я был в Ричмонде, то находил большое успокоение в Деяниях святых апостолов. Я верил, что если Господь смог вывести Павла и Силу из темницы, то и меня освободит. И он освободил!

— И меня, — поддакнул Старбак, испытывая неловкость от смущения. Он ощущал определенное удовольствие, водя за нос Пинкертона, но только не дурача Джеймса. Его брат улыбнулся.

— Адам вселил в меня надежду, что, возможно, ты к нам вернешься.

— Да? — Старбак не смог скрыть своего удивления, что его старинный друг мог так превратно его понять.

— Он сказал, что ты посещаешь молитвенные собрания, — сказал Джеймс, — так что я знал, что ты, должно быть, освобождался от своего бремени пред Господом, и возблагодарил его за это. Адам передал тебе библию?

— Да, спасибо. Она со мной, — сказал Старбак, похлопав по нагрудному карману. Библия ожидала его вместе с мундиром в доме Ги Белля. — Ты хочешь получить ее обратно?

— Нет! Нет. Мне хочется, чтобы она осталась у тебя, это подарок, — Джеймс дыхнул на пенсне и опять протер линзы. — Я просил Адама убедить тебя вернуться домой. Когда, конечно же, узнал его взгляды на войну.

— Да, он убедил меня, — соврал Старбак.

Джеймс покачал головой.

— Так где же на самом деле эти орды солдат-южан? Должен признаться, у меня были сомнения. Я думал, что Пинкертон и Макклелан видят опасность там, где ее нет, но я ошибался!

Что ж, с Божьей помощью мы одержим верх, но признаюсь, битва будет тяжелой. Но по крайней мере ты выполнил свой долг, Нат, а я считаю своей обязанностью уведомить об этом отца.

Старбак смущенно улыбнулся.

— Не могу представить, что отец меня простит.

— Да, он не склонен что-либо прощать, — согласился Джеймс, — но я поведаю ему, как ценны оказались твои услуги, и кто знает? Может, он найдет в себе силы вернуть прежнюю привязанность? — он опять начал протирать свое пенсне. — Хотя должен признать, он всё еще зол на тебя.

— Из-за девушки? — без обиняков спросил Старбак, имея ввиду те дни, когда он сбежал из Йеля и от ярости отца. — Или из-за денег, которые я украл?

— Да, — Джеймс покраснел, но затем улыбнулся. — Но даже отец не будет отрицать притчу о блудном сыне, так ведь? И я скажу ему, что настало время тебя простить, — он остановился, колеблясь между желанием излить душу и воспитанием, которое приучило его прятать все откровенные чувства. Желание одержало верх.