Читаем Пепелище славы полностью

Так не похоже на темные глубины родного северного моря! Шенгару вспомнились зеленые искорки, вспыхивающие в волнах, лишь стоит потревожить их веслом, и на мгновение его охватила жуткая тоска по родным Пустошам, со всей их суровой негостеприимностью.

Разговор начал Ривендор.

- Думаешь, стоит доверять этому сотнику?

Плоский камушек проскакал по поверхности воды, подпрыгнув пять раз, прежде чем утонуть. И вместе с ним Шенгар решительно отбросил незваную грусть.

- Еще чего! Но сейчас ему деться некуда. Потому я принял предложение насчет убежища.

А еще он слишком устал, и не был способен даже думать о дальнейших действиях, не то что предпринимать их. Но вслух охотник, разумеется, ни в чем подобном не признался.

- Думаешь о брате? - спросил эльф, когда молчание слишком затянулось.

- Если с Орогом что-то случится, - ответил Шенгар, - я сошью себе новый шатер. Со знаком Черного Солнца на каждой шкуре, которые сдеру с них живых.

Разговор был прерван легкими шагами за спиной.

Смутный силуэт, напоминающий игру света и тени на скале, сбросил капюшон и оказался Нириэль с луком в руках.

- Отправляйтесь спать. Оба, - заявила она тоном, которым мать выговаривает заигравшимся детишкам. - Я достаточно отдыхала днем и вполне могу покараулить вместо вас.

- Это неправильно! - вскричал Ривендор. - Ты ведь…

- Ты хотел сказать "женщина"? - осведомилась эльфийка ледяным голосом.

- Ты эльф, и не видишь в темноте так хорошо, как наши враги, - вмешался Шенгар, давя назревающую ссору в зародыше.

- Мне достаточно лунного света, - ответила Нириэль, более мирно.

- Тогда оставайся здесь и стреляй в каждую подозрительную тень, - заявил охотник, с трудом поднимаясь на ноги. - В прошлый раз это у тебя хорошо получалось.

Эльфийка покраснела в замешательстве. Она так и не поняла, воспринимать эту фразу упреком или комплиментом. Ривендор, чья галантная забота о слабом поле осталась проигнорирована, так и застыл с открытым ртом и возмущенной гримасой на лице.

А Шенгар отправился спать. Впервые за последние несколько дней его ждала роскошная постель из свежих еловых лап и целая тушка кролика перед сном. Ришнар, добывший этого кролика, не отличался кулинарными талантами, а сам Шенгар настолько выбился из сил, что сожрал его сырым, по обычаям диких предков, вместе с потрохами и мелкими косточками. Потом он завалился на здоровый бок (некоторое время пришлось поворочаться, пристраивая раненую ногу), и заснул мертвым сном без сновидений.

Время близилось к полудню, когда Шенгар с трудом разлепил глаза. Солнца не было видно, но чувство времени редко подводило молодого орка.

Сначала он долго не мог сообразить, где находится, и как туда попал. Затем в памяти разом всплыли события последних дней, и охотник понял, что это за место.

Ну да, точно. Если край света где-то и существует, то явно недалеко отсюда. Где-то посреди Лесистых гор, рядом с железным рудником, который они с братом обнаружили… Если задуматься, всего три недели назад.

А может, это был все-таки кошмарный сон? Такого, что случилось за эти три недели, не привидится даже после доброй порции дурманных грибов и трав. Недобитые остатки армий Темного Владыки, триста лет просидевшие в гномьих подземельях. Длинноухие под предводительством наследного принца Белондара, которого он отправил к Светлому Владыке одним небрежным взмахом когтей. Братец Орог, влипший в неведомо какую историю. Слепой художник, эльфийский язык… И прекрасная лучница по имени Нириэль.

Последний пункт этого списка казался наименее правдоподобным. Может, ему на голову свалился камень и все это - бред?

Шенгар зевнул и потянулся. Боль, вспыхнувшая в глубине ребер, однозначно сообщила о том, что безумная история - чистая правда.

В ожидании привычного приступа кашля, молодой орк сложился пополам, чтобы не подавиться жидкостью из легких. Но ничего не происходило. Рана тянула и ныла, мешала двигаться, но кровотечение прошло!

Безмерно счастливый, Шенгар сел и огляделся по сторонам.

Седовласый Ришнар, бывший сотник клана Черное Солнце сосредоточенно полировал клочком меха лезвие широкого кривого меча. Меч и без того блестел почище нелепой причуды, что ушастые кличут "зеркало".

Чуть поодаль Нириэль сидела у изголовья своего драгоценного художника. Алангор нежно сжимал исхудавшими пальцами обе ее руки. Его незрячие глаза были обращены на эльфийку, а лицо…

Шенгар не мог видеть выражение, с которым смотрела на любимого Нириэль. Но сильно подозревал, что оно не менее дурацкое, чем блаженно-отрешенная физиономия художника.

"Это несправедливо, - в который раз досадливо подумал охотник. - Почему среди всех ушастых нужно было выбрать этого несчастного замухрышку, которому не то что морду начистить - слово обидное совестно сказать!"

Лицезрение влюбленной парочки порядком подпортило Шенгару настроение. Чтобы не расстраиваться дальше, он сгреб в охапку сапоги и поспешно выскользнул из нового укрытия, куда привел их старый орк.