Читаем Пепелище славы полностью

Орогу пришлось выслушивать эту увлекательную дискуссию, укрывшись за рядом натечных колонн. Случись на его месте какой-нибудь ученый муж, он бы наверняка с восторгом записал обе теории, чтобы затем внести в толстый трактат и сделать достоянием широкой общественности под видом собственных умозаключений. Однако, Орог, несмотря на пристрастие к книгам, был далек от научных кругов, и потому счел обе версии редкостным бредом, противоречащим здравому смыслу.

Подслушанный ненароком разговор принес значимую пользу: у Орога начинал складываться отчетливый образ самонадеянного лизоблюда и подхалима с гипертрофированным чувством собственной значимости, в который предстояло ему войти для того, чтобы успешно выдать себя за посланца Темного Властелина.

Наконец, спорщики, так и не пришедшие к определенному заключению, единодушно сошлись в одном: больших мерзавцев и сволочей, чем эти бродящие под солнцем ублюдки, земля не носила со дня сотворения. Подытожив таким образом результаты спора, орки разбрелись по своим делам.

Путь был свободен. Орог мог гордиться маскировкой: ни один из воинов Черного Солнца не почуял его присутствия, хотя он и стоял в нескольких шагах. Быстрыми перебежками, пока на горизонте не возникли очередные любители поспорить, он преодолел опасную галерею и нырнул в примеченный лаз.

Через сотню-другую шагов ход свернул вправо и расширился. Орог, до сих пор двигавшийся ощупью в темноте, рискнул запалить факел. Особенности орочьего зрения позволяли ему различать разницу температур, но в подземельи это не приносило особой пользы: здесь все было одинаково каменным и холодным.

Факел оказался как нельзя кстати: еще немного, и молодой охотник имел бы все шансы загреметь в широкий колодец, пересекающий проход. Ноздри орка отчетливо ощущали близкое присутствие сородича. Орог уже научился различать характерные черты запахов, присущие Черному Солнцу, чтобы сказать с уверенностью: это один из них.

Следующий момент поставил его в тупик: казалось, что запах принадлежит древнему старику. Озадаченный, Орог осторожно подполз к краю обрыва, тщательно принюхиваясь, и тут понял свою ошибку. Слабость, нездоровье - вот, показалось ему признаками старости.

- Уршнак? - негромко позвал он.

На дне колодца проглядывался неясный контур, окруженный светящимся ореолом живого тепла. Но ответа не последовало.

- Эй! - еще раз окликнул Орог. - Мне нужно с тобой поговорить!

- Кто это? - послышался глухой низкий голос.

Засохшая грязь, жесткой маской стянувшая кожу, помешала Орогу довольно улыбнуться.

- Можешь считать меня другом, - заявил он.

Последовала долгая пауза.

- Ты не из нашего клана, - это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

Орог поспешил увести разговор со скользкой темы.

- Ришнар собирается отравить тебя, - сказал он. - Если хочешь остаться в живых, не бери еды и воды в ближайшие несколько дней.

Хриплый смех Уршнака быстро перешел в кашель:

- Тогда мне тем более не выжить, чужак. Барги, чтоб длинноухие подавились его костями, приказывает кормить меня только когда вспоминает. А случается это все реже и реже. Я протяну ноги с голоду, вот и вся разница.

- Скажи мне, Уршнак, за что ты оказался в этом колодце?

Орог физически ощутил волну злобы, пришедшую из глубины черного провала.

- Барги, - прохрипел Уршнак. - Подлый убийца, называющий себя вождем! Вот из-за кого я здесь!

- Убийца? - Орог надеялся, что удивление в голосе прозвучало достаточно искренне. - Разве убивать врагов считается у Черного Солнца зазорным?

Может быть, в других обстоятельствах старинный недруг Барги и заподозрил бы неладное. Но черная ненависть копилась в его душе много долгих лет - и вот, у него появилась возможность ее излить. Не бывшим товарищам из клана, среди которых не осталось ни единого союзника, а невесть откуда пришедшему чужаку.

- Врагов! - прокаркал Уршнак. - Как бы не так! Все, на что способна эта смердящая шкура - нанести подлый удар в спину собственному вождю!

Орог решил повременить с ответом - будто бы не знал, как реагировать на столь серьезное обвинение. Уршнак тем временем распалялся все больше и больше. Несколько минут Орог молчаливо выслушивал его излияния по поводу моральных и физических качеств нынешнего вождя, пока, наконец, не нашел повод вмешаться.

- Этот предатель позорит клан! - бушевал узник. - Позорит всех нас! Позорит самого Владыку!

- Не будь слишком волен с именем Владыки! - сурово заметил новоиспеченный "урук-хай". - Твои обвинения очень серьезны. Есть ли у тебя доказательства своим словам?

- Доказательства! - Уршнак снова расхохотался - так дико, что у Орога возникли сомнения относительно здравости его рассудка. - Барги хорошенько о них позаботился.

Внезапно, хохот оборвался, и в голосе опального воина послышались совсем другие интонации:

- А ты, чужак, кто такой, чтобы этим интересоваться?

Высокомерная личина урук-хая оказалась не столь уж тяжелой, при соответствующем настрое. Орог, хорошо сжившийся с новой ролью, презрительно фыркнул: