Читаем Пепел сгорающих душ полностью

— Ты меня плохо расслышала?! Прочь!

Старуха осторожно взяла ребенка, еще раз попыталась заглянуть ему в лицо. Она не хотела его смерти, но убежденность мужчины заставила ее усомниться в верности собственных слов. А если действительно в чрево матери проник демон? Или — того хуже, сам Киренх?

Понукаемая злыми окриками, она ступила за порог. На душе было неспокойно.

Со стороны болот раздался протяжный крик шальры. Повитуха вздрогнула. Зря, зря она вмешалась в действия мужчины. Не ее это дело… Ей неожиданно остро вспомнилось, что она вовсе не так уж и стара. Что многие живут куда дольше… Что смерть от когтей демона…

По спине побежали мурашки озноба. Она снова сощурилась, безуспешно пытаясь разглядеть глаза младенца. Да, кажется, действительно в них мелькнуло что-то красное…

Нет, не вправе она решать человеческие судьбы. То дело богов. Вот пусть они и сделают свой выбор… А она… она пойдет своей дорогой.

Пусть шальра оплакивает чужую смерть.

Сырая почва хлюпала под копытами уставшего коня. Моросящий дождь серой пеленой обволакивал всадницу, забираясь под старый плащ и отзываясь ломотой в костях. На потертой сумке, перекинутой через плечо, едва можно было различить герб императорской почтовой службы.

Которую неделю в дороге… Всадница устала и клевала носом. Будь ее воля, она осталась бы на ночлег в недавней деревне, но единственное письмо, валявшееся на дне сумки, подгоняло не хуже кнута. Срочно! Доставить как можно быстрее и в строжайшем секрете. Свернутый в трубочку пергамент украшала личная печать императора.

И женщина понукала коня, заставляя его ускорять шаг.

Дождь все усиливался, незаметно превращаясь в ливень. Где-то вдалеке громыхнуло, еще и еще. Сквозь низкие тучи прорвалась молния, на несколько мгновений залив все вокруг мертвенно-белым светом.

Всадница моргнула и потерла глаза. Показалось? С недосыпу и не такое примерещиться может…

Полыхнула вторая молния, снова высветив странный сверток на земле. Женщина не выдержала. Дернула коня за поводья, тяжело спрыгнула на землю. Ноги увязали в болотной грязи, но сделать надо было всего несколько шагов.

Она склонилась над свертком, поспешно развернула тряпки. Ребенок издал протестующий звук и захныкал. Ему было холодно.

— Живой, хвала Герлене! — облегченно выдохнула всадница, прижимая младенца к груди. — Это какая же бессердечная тварь тебя в лесу оставила?

Она осторожно забралась на коня. Послушное обычно животное дрожало, словно испугавшись дополнительного груза.

Дождь лил уже сплошной стеной, деревья терялись в темноте. Всадница решительно потянула за уздечку. Теперь у нее не было выбора: чтобы спасти ребенка, она должна вернуться в деревню. Впрочем, оно и к лучшему… В такую погоду слишком легко сбиться с дороги. А упущенное время она наверстает завтра.

Где- то совсем близко тоскливо закричала шальра. Конь нервно всхрапнул, затанцевал на месте. Раскат грома раздался над самой головой. Почти сразу же снова ударила молния — и полыхнула огнем, растекаясь на голых ветках мертвого дерева.

Конь шарахнулся в сторону и помчал, не слушаясь поводьев. Напрасно женщина пыталась остановить его. Обезумевшее животное летело галопом, с ходу перескакивая низкий кустарник. Всаднице оставалось только держаться в седле что было сил, моля богов, чтобы не свалиться под копыта.

Женщине показалось, что прошли часы, прежде чем конь остановился, дрожа всем телом и роняя крупные хлопья пены. Она поспешно разомкнула сведенные судорогой пальцы и спрыгнула на землю. Вовремя. Измученное животное захрипело и завалилось на бок. Глаза его медленно начали стекленеть.

Дождь немного утих, снова переходя в надоедливую морось. Женщина огляделась, пытаясь определить, куда ее занесло.

За деревьями мелькнул огонек. Женщина потянулась к ножу, но почти сразу же расслабилась: то были не глаза демона, а обычный свет человеческого жилища. Впереди, на фоне хмурого неба, маячил темный силуэт одинокого дома.

— Надо же… — вполголоса пробормотала она себе под нос. — Вот странные люди. Жить в такой глуши…

Темнота и дождь мешали ей ориентироваться. Дом оказался несколько дальше, чем она решила сначала. Земля тут была чуть менее заболоченная, но все равно женщина совершенно вымоталась, пока добралась до своей цели.

Ей пришлось долго и настойчиво колотить в покосившуюся от старости дверь, прежде чем ей открыли. Хозяином оказался старик с проеденной временем плешью и изборожденным многочисленными морщинами лицом. Запавшие бусинки черных глаз уставились на незваную гостью с явным раздражением.

— Ну что еще? — прогнусавил он, освещая женщину подвешенным на клюке масляным фонарем. — Чего ты хочешь?

— Мой конь понес, и я заблудилась, — как можно более миролюбиво ответила всадница. — Скажи, нет ли тут поблизости еще людей? Я нашла в лесу ребенка…

— Ребенка? — на лице старика мелькнуло странное выражение.

— Да, — решив, что ей не верят, женщина откинула полу плаща, показывая живой сверток. Дитя мирно спало, посасывая палец. — Наверное, он голоден…

— И ты решила его спасти? — сухо уточнил он, делая шаг вперед.