Читаем Пепел розы полностью

А все из-за этой чертовой листовки. Так же он чувствовал себя в тот вечер в доме конгрессмена Пилла. Когда он проник в дом, несколько ламп внизу автоматически включились, но наверху всюду царила темнота. Он тащил по коридору картину и сейф, выдранный из стены, когда вдруг услышал шаги на лестнице. Он едва успел прикрыть картиной лицо, как коридор осветился.

Арнотт услышал прерывистый вздох: «Господи!» — и догадался — это мать конгрессмена. Он вовсе не хотел причинять ей вред. Бросился к ней инстинктивно, занеся картину как щит, намереваясь лишь сбить ее с ног, сорвать с нее очки, чтобы удрать неузнанным. Он знал, что миссис Пилл слепа, как летучая мышь, потому что долго беседовал с ней на приеме в честь инаугурации.

Но тяжелая рама ударила женщину в висок сильнее, чем он рассчитывал, и та упала. В горле у нее булькнуло, и он понял — умерла. Долго после этого он поглядывал через плечо — казалось, что к нему подходят с наручниками.

И сейчас, как бы ни старался он убедить себя, его точно так же терзали дурные предчувствия из-за этой листовки.

После происшествия в доме Пиллов его единственным утешением было наслаждаться шедевром Джона Уайта Александера «На отдыхе», картиной, которую он украл в тот вечер. Он держал ее в главной спальне в Кэтскиллзе. У Пилла она тоже висела в спальне. Было забавно сознавать, что тысячи посетителей музея Метрополитен любуются второй картиной под названием «Покой». Но он предпочитал свою. Там у фигуры женщины были те же удлиненные плавные линии, что и на другом полотне, но полуприкрытые глаза и чувственное лицо напоминали ему Сьюзан.

Миниатюрная рамка с портретом Сьюзан стояла на ночном столике, и его радовало, что обе теперь у него в комнате — пусть даже подделка Фаберже и не заслуживала той ослепительной красоты, которую обрамляла. Ночной столик — мраморный, позолоченный, изысканный образчик эпохи Возрождения — он прихватил во время сокрушительного набега, когда, наняв фургончик, практически опустошил дом Мэрримена.

В Кэтскиллз Джейсон позвонил заранее. Приятно будет найти отопление включенным, а холодильник — набитым едой. Звонил он не с домашнего телефона, а с мобильника, зарегистрированного на одно из его фальшивых имен.

В машину, замаскированную под «Аварийную газовую службу», поступил сигнал — Арнотт звонит. Слушая, агенты победно улыбались друг другу.

— Думаю, мы вот-вот выйдем на нору этого лиса, — заметил старший агент.

Они слушали, как Джейсон завершает разговор: «Спасибо, Мэдди. Я выезжаю через час и буду около часа дня». Монотонно, тускло Мэдди ответила: «Я все для вас приготовлю, сэр. Можете на меня положиться».

Фрэнк Грин был на процессе, и Кэрри только в полдень сумела сообщить ему об убийстве Смита и пакете, полученном от него. Теперь она вполне владела собой, удивляясь, почему вдруг позволила себе раскиснуть, когда звонил Джефф. Все эмоции она оставит на потом. Пока бояться нечего: Джо Паламбо дежурит у школы Робин, дожидаясь конца уроков, чтобы отвезти девочку домой и сторожить там, пока не вернется Кэрри.

Грин внимательно осмотрел содержимое шкатулки, сравнивая каждую вещь со списком, данным Смитом в письме.

— Браслет «Зодиак», — читал он. — Здесь. Часы с золотыми цифрами, кремовым циферблатом и золотым браслетом. Так, вот они. Кольцо из розового золота с изумрудами и бриллиантами. Тут. Старинный бриллиантовый браслет с тремя рядами бриллиантов и бриллиантовой застежкой. — Он поднял вещицу. — Ух, какая красотища!

— Да. Ты, наверное, помнишь, он был на Сьюзан, когда ее убили. Пропала еще одна драгоценность. Старинная бриллиантовая брошь, которую описывал Скип. Доктор Смит не упомянул ее, броши явно у него не было. Но вот снимок. Джефф только что прислал его по факсу, это вырезка из местной газеты, на нем Сьюзан с этой самой брошью. Снимок сделан всего за несколько недель до ее гибели. Брошь не упоминают среди драгоценностей, найденных в доме. Ты видишь, она явно под стать браслету, тоже старинная. Другие вещицы красивы, но современны по дизайну.

Кэрри пристально рассматривала нечеткий снимок и поняла, почему Дейдра Риардон сказала, что брошь напоминает ей «мать и дитя». Брошь состояла из двух цветков: крупного и бутона, скрепленных цепочкой. Кэрри с минуту изучала ее, недоумевая, почему брошь показалась странно знакомой.

— Мы проверим, упоминается ли эта брошь в чеках у Хаскелла, — пообещал Грин. — Теперь давай проясним все. Это те самые драгоценности, — за исключением броши, — насчет которых Сьюзан просила отца солгать Скипу?

— Да, именно так Смит написал в письме. И это совпадает с тем, что сказал в субботу Скип.

— Кэрри, — Грин отложил письмо Смита, — а ты не думаешь, что за тобой могли следить, когда ты заходила вчера к Смиту?

— Теперь это кажется возможным. Вот почему я так тревожусь за Робин.