— Думаю, это лишь одна из причин. Он, похоже, начинает понимать, что одно дело — руководить небольшой группкой воров, и совсем другое — готовить большое восстание. Он не может рисковать так, как прежде. И по-моему, это меняет его к лучшему.

Вин не была бы так уверена, но она промолчала, вдруг осознав, насколько вымоталась. Даже сидеть на стуле стало ужасно тяжело…

— Иди поспи немного, госпожа, — предложил Сэйзед, снова берясь за книгу. — Тебе чудом удалось выжить. Поблагодари свое тело, оно это заслужило. Позволь ему отдохнуть.

Вин утомленно кивнула, с трудом встала и ушла, оставив Сэйзеда за письменным столом.

17

Иногда я пытаюсь представить, что случилось бы, если бы я остался там, в той сонной деревушке, где родился. Я бы сделался кузнецом, как мой отец. Возможно, завел бы семью и собственных сыновей.

И тогда, скорее всего, кто-то другой взвалил бы на себя мою чудовищную ношу. Кто-то, кто смог бы нести ее лучше, чем я. Кто-то, кто заслуживал бы звания героя.

До того как поселиться в особняке Ренокса, Вин никогда не видела ухоженных садов. В прошлой жизни, пробираясь с другими ворами в богатые дома, она замечала иной раз причудливые растения, но никогда не обращала на них особого внимания. Растения, как и прочие увлечения знати, казались ей пустой забавой.

И она даже не представляла, как прекрасны могут быть растения, если за ними ухаживать должным образом. Балкон в особняке Ренокса, узкий, полукруглый, нависал над садом, и с него открывался отличный вид. Сад сам по себе был не слишком велик — он ведь требовал огромного количества воды и внимания.

И все равно он был прекрасен. Растения здесь имели вовсе не тот скучный коричневый или белый цвет, они сияли глубокими, живыми красками — всеми оттенками красного, оранжевого и желтого, и листья как будто светились изнутри. Усилиями садовников вереницы растений складывались в изящные узоры. Ближе к балкону росли экзотические деревья с желтой листвой, они защищали балкон от сыпавшегося с неба пепла. Зима в этом году выдалась очень теплая, и с большинства деревьев не опали листья. Но конечно, воздух был прохладным, и в ветвях мягко шумел ветер.

Этот шум действовал успокаивающе. Во всяком случае, настолько, что Вин забыла о недавнем раздражении.

— Хочешь еще чаю, дитя? — спросил лорд Ренокс, но ответа ждать не стал и просто махнул рукой слуге, чтобы тот наполнил чашку Вин.

Вин сидела на бархатной подушке в удобном плетеном кресле. В последние четыре недели любое ее желание исполнялось мгновенно. Слуги прибирали ее вещи, одевали ее, кормили, даже купали в ванне. Ренокс следил, чтобы Вин давали все, о чем она попросит, и, конечно, никто не позволил бы ей сделать что-то, что требовало бы усилий, представляло для нее опасность или просто было ни к чему.

Другими словами, ее жизнь стала безумно скучной. Прежде все ее время занимали уроки Сэйзеда и ночные тренировки с Кельсером. И днем она в основном спала, почти не общаясь с прислугой.

Но теперь алломантия — по крайней мере, ее ночная часть — стала для Вин запретной. Ее рана еще не зажила, и если Вин слишком много двигалась, проклятая рана открывалась. Сэйзед, правда, время от времени давал ей уроки, но в основном был занят переводом книги. Он часами просиживал в библиотеке, взволнованно вчитываясь в текст.

«Он отыскал новые знания, — думала Вин. — Для хранителя это, наверное, сродни наркотику».

Вин не спеша пила чай, стараясь подавить раздражение, а слуги не спускали с нее глаз. Они напоминали ей птиц-падальщиков, высматривающих добычу… только эти птички искали возможность угодить Вин. И доставить ей лишнее разочарование.

От Ренокса тоже не было проку. Для него обедать с Вин означало просто сидеть напротив и заниматься собственными делами — писать заметки или диктовать письма. Видимо, присутствие Вин имело для него определенный смысл, однако он почти не обращал на нее внимания, разве что спрашивал, как прошел день.

И все равно Вин заставляла себя играть роль знатной особы. Лорд Ренокс нанял нескольких новых слуг, ничего не знавших об их затее. Это была не домашняя прислуга, а садовники и разнорабочие. Нанять их пришлось из-за того, что Кельсер и Ренокс беспокоились, что в других знатных Домах могут возникнуть подозрения, если никто не будет иметь своего шпиона в особняке Ренокса. Кельсер не видел в этих людях опасности, но их присутствие значило, что Вин должна каждую секунду изображать леди.

«Поверить не могу, что люди так живут, — подумала Вин, когда слуги начали убирать со стола лишние тарелки. — Как знать умудряется вообще ничего не делать целыми днями? Нечего и удивляться, что они готовы ехать на любой бал!»