Читаем Пепел Бикини полностью

Здание управления начальника объекта находилось на самом высоком месте атолла, и из его окон открывался вид на весь остров. Еще месяцев пять назад здесь зеленели глянцевитые купы кокосовых пальм, ярко желтел песок, вокруг тростниковых хижин бегали голые черные ребятишки и копошились веселые белозубые мужчины и женщины. Теперь от всего этого не осталось и следа. Сначала были срублены пальмы и снесены хижины, затем обитатели атолла были погружены в железные трюмы транспортов и увезены. Спустя месяц эти же транспорты прибыли обратно и выплюнули на остров несколько сотен обалдевших от морской болезни людей, десятки всевозможных машин, тысячи ящиков, больших и маленьких, десятки тысяч бочек и досок и горы гравия. В мгновение ока песок на острове был загажен окурками, пятнами нефти и машинного масла, битыми бутылками, огрызками и банками из-под консервов. И теперь взору Смайерса, выглянувшего в окно, представилась однообразная зловеще-серая гладь цементных и бетонных плит, над плоской поверхностью которых возвышалась ажурная громада башни. В стороне от нее находилось несколько бараков и складов, баки с питьевой водой, груды строительных материалов — доски и арматурные решетки. Картина эта до тошноты не гармонировала с сияющими красками неба и океана, но полковник был доволен. Тут же ходили, стояли, сидели, лежали люди — белые, желтые, черные, в трусах, в панамах, в кепках, в куртках, в набедренных повязках, пахнущие потом, размякшие от жары, монотонно проклинающие и небо, и солнце, и остров, и эту дьявольскую работу. Посреди лагуны лениво дымил большой белый теплоход.

Смайерс выпил стакан содовой воды, запер сейф и отправился в радиорубку. Через несколько минут текст шифрограммы, цифра за цифрой, пошел в эфир. А когда над островом взошла луна, всех рабочих собрали у здания управления. Оттуда в сопровождении десятников вышли Болл и Смайерс. Толпа смолкла…

— Итак, ребята, — громко произнес Болл, — фирма сегодня, 11 февраля, расторгает с вами контракты. Основные работы закончены, и делать больше нечего. Не думаю, что это вас сильно огорчает. — Он сделал паузу и оглядел залитые лунным светом лица. — Вы работали здесь свыше трех с половиной месяцев, и самый низкооплачиваемый заработал больше, чем мог бы заработать в Штатах за целый год. Большинство из вас вернется домой богачами. Пароходы за вами прибудут через два — три дня. Погрузка будет последней вашей работой на этом строительстве. Завтра с утра вы сможете получить заработанные деньги. Фирма оставляет на две недели пятьдесят рабочих для кое-каких доделок. Те, кто не согласится остаться, заявят сразу же. Тогда мы назначим других. Ясно?

— Ясно, — прогудела толпа.

— Отлично. Читайте, Хвальсон.

Один из десятников выступил вперед с листком бумаги. Ему пришлось слегка изогнуться, чтобы не заслонить свет фонаря, под которым он стоял. Дик и Чарли подтолкнули друг друга локтями и затаили дыхание. Их имена зачитали в самом конце, когда Чарли, изнывая от нетерпения, чуть не вывернул Дику пальцы.

— Повезло вам, ребята, — сказал им Майк. — Меня не оставили.

— Есть желающие отказаться?.. Нет? Тогда все! Можете идти отдыхать. — Болл сказал несколько слов Смайерсу, и они вместе вошли в здание.

— Нам чертовски везет! — прошептал Чарли, когда они укладывались спать. — Привезем кучу денег. Подумай, как рада будет Джейн!

Не только Майка, но и вообще никого из цветных в списке не оказалось. Перед отъездом негр долго тряс руки Дику и Чарли, бормоча что-то неразборчивое и вытирая слезы. Чарли потихоньку передал ему письмо для Джейн, нацарапанное огрызком карандаша на куске оберточной бумаги.

— Ну, держитесь, парни. Жалко расставаться. Очень жалко, ей-богу. Письмо завезу сам, Чарли, будь спокоен. Ну, все.

Майк в последний раз тряхнул их руки, повернулся и побежал к шлюпке. Друзья еще долго видели, как он, на целую голову возвышаясь над соседями, махал им рукой.

— Прощай, Майк, — тихо сказал Дик.

— Хороший негр, — растроганно добавил Чарли. — Славный. Лучший из негров, каких я когда-либо знал.

На мгновение их охватило чувство одиночества и острой зависти к тем, кто поднимался сейчас на борт транспорта. Эти люди уже на пути домой и через две-три недели увидят своих родных, жен, детей.

Остров опустел. Остаток дня после ухода пароходов Дик и Чарли провели на берегу, перебрасываясь незначительными фразами и непрерывно куря. Жара в этот день как-то особенно донимала их, но купаться они боялись: лагуна по-прежнему кишела акулами.

— Мне кажется, — сказал Чарли, окинув взглядом остров и покосившись в сторону башни, — нам еще придется здесь как следует попотеть.