Читаем Пелагий Британец полностью

А сегодня явился мальчик — сын книготорговца, и я должен был начать расплачиваться за полученное сокровище уроками греческой грамматики. Но после урока у меня все же хватило сил переписать очередной отрывок из рассказа Фалтонии Пробы.

ФАЛТОНИЯ ПРОБА — О МЯТЕЖЕ КОНСУЛА ГЕРАКЛИАНА

Говорят, многие птицы узнают о приближающемся землетрясении за несколько дней и спешат покинуть свои гнезда. Так и среди людей набухающая смута отдается толчками сначала в самых чутких сердцах.

В нашем доме томительное беспокойство овладело в первую очередь Пелагием. «Что-то надвигается, что-то надвигается…» — повторял он. К собственной безопасности он всегда относился беспечно. Но у него была мечта — посетить Святую Землю. Он боялся, что очередной раздор разрушит его планы. Я уговорила его принять от меня в подарок деньги на проезд, и он отплыл из Карфагена на восток с первым же кораблем. Перед отъездом пообещал Деметре написать ей в большом письме все, что он думает о принятии обета вечной девственности.

Потом впала в тревогу девочка Фриския. Я заметила, что при любой возможности она пытается исчезнуть с глаз людей, затаиться за занавеской, за сундуком, за мешками с шерстью.

— Что ты все прячешься? — наконец не выдержала я. — Ты что-нибудь натворила? Или тебя кто-то напугал?

Нет, никто ее не пугал, никто не грозил. Но ей все время страшно. Что-то происходит на улицах, что-то готовится. Она не знает, что именно, но есть всякие знаки…

— Какие знаки? Знамения? Красная луна, лошадь о двух головах, морской дракон?

— Дракона нет, но разносчики вот уже третий день не приносят в дом свежую рыбу.

— А ты уже так избаловалась, что не можешь прожить без рыбы несколько дней?

— Я вообще ее не ем. Боюсь костей. Но повар объяснил мне, что у всех окрестных рыбаков вдруг отняли их лодки и парусники. Солдаты собирают их в гавани и охраняют.

— Может быть, понадобились дополнительные суда для отправки хлеба в Италию?

— Хлеб почему-то везут не в порт, а на склады. А фрументарии стоят в гавани незагруженные. На них работают плотники и кузнецы. Пристраивают спереди острые носы для тарана.

После этого разговора с Фрискией я тоже стала замечать перемены. Толпа на улицах Карфагена заметно поредела, торговцы приглушали голоса, мальчишки не гоняли обручи, собаки не лаяли, а скулили. Вместо обычного потока посетителей в нашем доме теперь появлялось два-три гостя в неделю. Осторожно делались намеки, что наместник Гераклиан что-то готовит.

Наконец в начале мая гром грянул: глашатай на форуме объявил, что священная особа императора захвачена неизвестными заговорщиками, поэтому приказам из Равенны более подчиняться не следует. Отныне действительны только указы и распоряжения, исходящие непосредственно от наместника Гераклиана. И первый его указ: вывоз хлеба в Италию, Галлию, Испанию отныне запрещается. Нарушителям — смертная казнь.

Мы пытались расспрашивать знакомых городских магистратов — тех, кто еще не боялся навещать нас. Шепотом, оглядываясь на двери, они объясняли нам, что напряженность между африканским наместником и императорским двором ощущалась уже давно. Жалобы на жестокость и вымогательства Гераклиана просачивались в Равенну в обход сети шпионов и доносчиков, учрежденной им. Контролируя поставки африканского хлеба, он мог наживаться на этом безмерно.

Присланный из Рима патриций Марцеллинус также рассказал нам, что звезда генерала Констанциуса поднималась все выше. Созданная им армия, в союзе с визиготами, разгромила одного за другим двух узурпаторов в Галлии. Все более и более открыто Констанциус возвращался к политике своего погибшего главнокомандующего. В Италии один за другим исчезали со сцены участники заговора, погубившего Стилихона. Какой же судьбы должен был ждать для себя его непосредственный убийца — наместник Гераклиан?

Как всегда, матрона Юлия узнала последней о надвигавшейся грозе. И узнала самым жестоким образом. Она отправилась во дворец наместника для очередных переговоров о брачном контракте. Вернулась часа через два — ошеломленная, разгневанная, изнемогающая.

— Он заставил меня ждать на улице! Под полуденным солнцем, у ворот! Меня — Юлию Пробу! Ворота так и не открыли… Да знает ли он… знает ли он…

Я боялась, что почтенную даму хватит удар. Уговорила ее лечь в постель. Уверяла, что это какая-то оплошность слуг, привратника. Наверняка до конца дня явится посланец от наместника с объяснениями и извинениями.

Посланец действительно явился. Однако вовсе не с извинениями, а со строгим приказом матроне Юлии прибыть во дворец немедленно. Наместник выражает крайнее возмущение тем, что она посмела вернуться домой, не дождавшись назначенной ей аудиенции.

Но старуха, казалось, утратила способность воспринимать обращенные к ней слова. Что было делать? Умирая от страха, я решила поехать во дворец вместо нее.